Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур
- И?
- Пока без результата.
- Удивительно.
- Отец считает, что если сказать что-то громче, всем сразу станет понятнее.
Это тоже многое объясняло.
- А ты?
- Я пошел в мать.
Я посмотрела на монитор, где его персонаж уже несколько секунд стрелял очередями в пустую стену.
- Конечно.
- И вообще она любит людей, которые не лезут с разговорами без причины. Совсем как ты.
- Очень высокая оценка.
- От моей матери - да.
- Хорошо. Без тебя с твоими родственниками разговаривать не буду.
Калдер явно ожидал сопротивления и даже перестал нажимать клавиши.
- Так просто?
- Ты предложил подходящий вариант. Зачем спорить?
- С тобой обычно всё сложнее.
- Это твоя проблема.
Он хмыкнул и снова повернулся к экрану.
- Хотя если уж идти туда, то в пятницу.
- Почему?
- Бои.
Я прекратила перебирать свои вещи.
- Какие?
- Без правил.
Теперь наш разговор стал еще интереснее.
- Где?
- У них под пабом большой подвал. Почти каждую пятницу кто-нибудь дерется. Патрульные, портовые, охрана, иногда военные. Пока один не сдастся или не сможет продолжать.
- Ставки есть?
Калдер посмотрел на меня через плечо.
- Конечно. И призовой фонд.
- Тогда пойдем именно в пятницу.
- Я думал, тебя драки заинтересуют.
- Они и заинтересовали.
- А ставки?
- Заодно посмотрю, на кого тебе поставить.
Он задержал палец над клавиатурой.
- Почему мне ставить?
- Вдруг наконец выиграешь.
- Я выигрываю.
- Сколько ты проиграл в последний раз?
- Почему сразу проиграл?
- Сколько?
Калдер помолчал, потом поморщился.
- Это не имеет отношения к делу.
- Значит, много проиграл.
- Там был очень перспективный молодой боец.
- Который проиграл.
- Случайно.
- Тогда в этот раз выберу я.
- На основании чего?
- Посмотрю на них.
Он засмеялся.
- Конечно. Великий метод.
- Ну твой то точно не работает.
Калдер хотел что-то ответить, но на экране на него напали сразу с двух сторон. Пришлось срочно вернуться к клавиатуре.
Я занялась остальными вещами.
Через несколько секунд он, не оборачиваясь, сообщил:
- Кстати, если ты посоветуешь проигравшего, деньги вернешь.
- Нет.
- Почему?
- Ты сам сделаешь ставку.
- Но по твоему совету.
- Это твоя ошибка.
- Очень удобно.
- Поэтому и предлагаю.
Он хмыкнул.
Через некоторое время я поняла, что Калдер продолжает играть.
- Калдер.
- Сейчас.
Он завернул за угол, выстрелил, отступил, снова выстрелил.
- Нас ждут.
- Я знаю.
- Тогда выключай.
- Еще минута.
Я посмотрела на часы.
- Уже четырнадцать секунд.
- Не начинай.
Я села на край соседнего стола и приготовилась терпеливо ждать.
Минуты ему не понадобилось. Примерно через сорок секунд на экране появился очередной противник, Калдер неудачно отступил в тупик и погиб.
Он несколько мгновений смотрел на красную надпись посреди экрана. Потом решительно вышел из игры и выключил компьютер.
- Всё равно уровень дурацкий.
- Конечно.
- И клавиатура у меня заедает.
- Разумеется.
Калдер поднялся, надел куртку и сунул в карман пачку сигарет.
- Вот теперь ты издеваешься.
- Нет.
- Опять врешь.
Я закинула ремень сумки на плечо.
Калдер выключил монитор, проверил стол и вдруг остановился.
- А отпуск тебе дали?
- На неделю.
- С завтрашнего?
- Да.
Он присвистнул.
- Неплохо ты сходила за выговором.
С этим я спорить не стала.
Мы выключили свет и вышли из отдела. Калдер запер дверь, дважды дернул ручку, проверяя замок, и направился к лестнице.
- Кстати, - сказал он уже на ходу. - В «Трех щенках» сегодня платит Варден.
- Почему?
- Проиграл спор.
- Какой?
- Неважно.
- Тогда почему ты сообщил?
Калдер задумался на две ступеньки.
- Чтобы ты знала, что можно заказывать дорогое.
Вот это уже было полезной информацией: съедобным в этом мире был только дорогой алкоголь. Я довольно вздохнула и пошла следом за напарником.
Глава 4. Севран Валерн
За дверью еще несколько мгновений раздавались ровные и четкие звуки шагов Марен. Потом к ним примешались чужие голоса, хлопнула соседняя дверь, кто-то позвал секретаря, и управление снова стало самим собой — большим зданием, в котором к концу рабочего дня всегда оставалось больше незаконченных дел, чем людей, готовых ими заниматься.
Пора возвращаться к работе. На столе как раз лежало достаточно причин прекратить заниматься ерундой.
Я подошел к двери и вытащил ключ из замка. Бренстед оставляет его там каждый раз. Первый раз я решил, что случайно. После третьего перестал обращать внимание. Сегодня почему-то опять обратил.
Вернувшись к столу, поднял с пола папку. При падении она раскрылась, и несколько листов разлетелись по полу. Один даже пришлось доставать из-под батареи. Пока собирал бумаги, нашлась и пустая упаковка от презерватива. Ее я отправил в корзину, папку положил на место и отодвинул кресло ровно к столу.
Через пару минут кабинет снова выглядел так, как и должен после часового совещания.
Я сел, подтянул первую из обновленных сводок по операции и начал читать. В третьей таблице обнаружилось расхождение. В предварительной сводке значилось девятнадцать короткоствольных единиц, здесь осталось только восемнадцать.
Я позвонил вниз, выяснил, что один пистолет успели отправить в баллистику, и потому какой-то особенно творческий сотрудник решил не включать его в общую ведомость, заставил исправить, сделал пометку на полях и перешел к следующей странице. Там ошиблись в фамилии владельца машины. Я исправил и ее.
А потом через пять минут понял, что второй раз читаю одно и то же описание тайника и все-равно ничего не запоминаю. Причина потери работоспособности лежала справа от папки: заявление Марен, неделя без содержания с завтрашнего дня. Я взял ручку, подписал ее отпуск и отодвинул заявление.
Это хорошо. Семь дней она не будет участвовать ни в одной операции. И мне наконец то не придется каждое утро начинать с раздела неопознанных тел.
Я протянул руку, снова взял заявление и перечитал даты. Потом поймал себя на этом и откинулся на спинку кресла.
Получается очень смешно. Полгода я вполне нормально управлял службой, пока Бренстед находилась внутри банды. Проводил совещания, утверждал операции, спорил с директором, докладывал министру, спал положенные часы и не совершил ни одной глупости, которая дала бы окружающим повод усомниться в моей вменяемости. Но стоило ей вернуться, посидеть у меня на коленях и уйти в отпуск, как семь дней без ее оперативной работы превратились для меня в событие, достойное отдельного внимания. Плохой признак.
Еще хуже было то, что Марен сегодня мне не поверила. Я понял это достаточно быстро.
Она вообще умеет слушать людей с таким видом, что не каждый заметит разницу между вниманием и терпеливым ожиданием момента, когда он наконец закончит. За два года я различать научился.
Когда речь шла о взыскании, Бренстед слушала. Когда я заговорил о своих чувствах за последние шесть месяцев, замкнулась. Внешне при этом ничего не изменилось. Но она перестала обращать внимание на мои слова. Потом вернула разговор к наказанию.
Конечно, это все можно объяснить ее фенотипом: слишком сложная для сида связка мотивов. Я одновременно считаю результаты операции блестящими, наказываю за самовольство и говорю, что боялся за ее жизнь. Для меня эти три вещи прекрасно