Как приручить Снежинку - Татьяна Лаас

Роман Федорович, стоя у ленточки, о чем-то разговаривал с местным урядником. Игнат подошел к ним, поздоровался за руку, стащив перчатку. Пальцы тут же обдало холодом, а потом жаром от солнечного ожога. Баев еле нашел в себе силы пожать его ладонь. Урядник благополучно слинял — подальше от начальства.

Труп в низине был присыпан снегом. Только рыжую, стриженную по-военному коротко голову видно да обнаженный живот с меткой «Снежинки». Белая кожа. Рдяной снег вокруг. Обычная гражданская одежда. Обезображенные птицами черты лица. Убили парня несколько дней назад, как малость. Повезет, если криминалисты нароют чего для опознания.

Игнат натянул перчатку обратно. Зуд еще с час, не меньше, будет продолжаться. Мысли текли дальше. Все же даже испоганенный убийством лес навевал спокойствие.

— Есть мысли, почему маньяк изменил ритуал? — вежливо спросил Игнат.

Баев покосился на него и промолчал.

— Даже так, Роман Федорович? — не стал сдерживать яд в голосе Игнат. Только раздражение еще держал в узде, не сцеживая его на подчиненного.

Тот прищурился и не менее ядовито ответил:

— А что вы от меня ждете?

— Доклада, как малость.

Баев возмутился:

— Чтобы вы и дальше мешали следствию? Вас тут вообще не должно быть! Вы шериф…

Игнат его осадил:

— Дело резонансное, его ведете вы, а я вас всего лишь контролирую. Вы так и не отчитались с утра о яде.

— Там не о чем отчитываться!

— И о поездке к Сидорову тоже.

Роман Федорович заколебался, и Игнат позволил себе слить немного накопленного за долгую мерзкую дорогу раздражения. Запакованный в комбез Олежек сипло выдохнул где-то у фургона. Эрки Орьевич выругался:

— … в пекло! Точно пора жалобу на тебя строчить! За нарушение профессиональной этики! З-з-зараза!

Роман Федорович все же сдался:

— Прокоп выдал список тех, кто интересовался покупкой яда. Список приобщен к делу. Дело заберет себе губерния. Еще вопросы?

— То есть фамилии из списка ты мне не назовешь?

— Вы лицо заинтересованное, так что нет.

— И как же ты вытащил из Прокопа списочек? Откуда уверенность, что он правдив?

— Ему, в отличие от вас, скрывать нечего.

Игнат криво улыбнулся, чувствуя неуверенность в Баеве.

— То есть ты с ним сторговался втемную? Так? И что же пообещал? Хотя сам догадаюсь — ты пообещал не привлекать к делу тех двух мужиков, которые оттащили госпожу Снежину к хирургу. Правильно?

Бордовый стыд был ему ответом. Баеву неприятно было торговаться за сведения, но пришлось. Те мужики не боги весть что, Игнат сам бы пошел на такую сделку, но об этом Баеву знать не обязательно.

— Не ваше дело! — возмутился следователь. — Я вас вообще больше к этому не подпущу. Вы скрыли, что знак, который все называют снежинкой, никакая не снежинка! Если повернуть лучи на сорок пять…

Игнат его поправил:

— На двадцать два с половиной градуса. Сорок пять — это угол между лучами знака. И, вспомните, пожалуйста… Название знаку дал не я. Эрки Орьевич, будьте так любезны, подскажите, откуда взялось название знака и маньяка?

Гном, медленно спускающийся по скользкому склону к трупу, скривился, но тяга к правде у него была в крови. Он ответил:

— Роман Федорович, зря вы так. Эта белобрысая скрытная зараза никогда не называла знак снежинкой. Название дал судмед Олег Семенович.

Игнат позволил капюшону чуть спуститься на макушку — так глаза виднее. Глаза — зеркало души, так любят говорить поверхностные.

— Видите? Я не давал никакой оценки знаку.

Олежек, не привлекая к себе внимания, скатился вниз по склону — почти в буквальном смысле. Его поймал внизу фотограф, который закончил со снимками.

— Вы знали про «паучьи лапки»! — продолжил настаивать Роман Федорович.

Чуть подтянет дисциплину, и лучшего следователя во всей губернии не будет — с дроу не боится спорить. Будет принципиальный и точно независимый следователь. И его тут же переманят в Новопавловск. Вот как в таких условиях растить кадры под себя?

— Знал. Только на расследование это никак не влияло.

— Влияло! Это сразу бы ограничило список подозреваемых ровно в тридцать пять персон.

— Ошибаетесь. Я, скрыв факт, всего лишь предотвратил бойню в городе. Вам нужны сейчас расовые чистки? Мне точно нет. У меня есть результаты проведенной экспертизы тридцати четырех местных дроу — никто из них не является нашим маньяком. Исключать меня из маньяков вам придется самому.

Баев подался вперед и с вызовом сказал:

— Я хочу видеть эту экспертизу!

— Пока бумаги в процессе подготовки. Подождите дня три — там много мороки с оформлением.

Морока — это самое легкое слово к тому, через что придется пройти, уговаривая Снежину зарегистрировать всё по правилам.

— И я должен поверить, что эта ваша экспертиза — не подделка?

— Увы. К этому эксперту даже император прислушивается. Что-то еще?

Баев сбавил обороты.

— Ладно. С дроу я вам поверю. Но зачем вы таскаете при себе госпожу Снежину? Вы облаву на нее устроили, а она всего лишь нищебродка, которая должна сидеть в тюрьме. Вы же носитесь с ней, как с писанным яйцом. Ей вообще не место тут! Объясните, пожалуйста, зачем вы её сюда притащили?

Игнат посмотрел, как Эрки Орьевич деловито осматривается, чтобы ничего не затоптать случайно. Олежек уже был у тела и, тихо матерясь, откапывал его из снега.

— Причина взять сюда госпожу Снежину есть. Только сообщить её я вам не могу.

— Очень удобно! — хмыкнул Баев, отказываясь что-либо принимать на веру.

— Что-то еще, Роман Федорович?

Тот серьезно посмотрел прямо Игнату в глаза и веско сказал:

— Приезд комиссии по этике из Новопавловска и губернского следователя отменять не буду. Не дождетесь! Хватит. Я две недели смотрел, как вы тут юлите.

— Как скажете.

Игнат отошел в сторону. Иногда надо прощать взбрыки подчиненных, иначе сильного следователя не получить.

Олежек копался в снегу. Эрки Орьевич стоял рядом, что-то высматривая. Роман Федорович сложил руки на груди и застыл статуей неподкупности. Если уж совсем следовать правилам, то следователь — почти кабинетная профессия. Там главное бумаги, допросы и пытливость, а не выезды. Тут криминалисты сами должны справляться. Только Игнат не привык всё пускать на самотёк, этому же учил и Баева. Вроде, получилось.

За спиной хлопнула дверца автомобиля. Госпожа Снежина проснулась. Было слышно, что она