Измена, месть, или Вторая попытка Виолки - Тиана Альтер

Мне всё же пришлось заставить себя взглянуть на рану. Хуже всего было первое мгновение, когда сознание наконец осмыслило масштаб повреждения. Глубоко. Но, кажется, не до кости. И, слава Мундусу, вена не была задета: кровь сочилась, а не хлестала. От этого стало чуть легче дышать.

Я нарезала водолазку на длинные, неровные полосы. Первую, самую широкую, сложила в несколько раз и, сглотнув ком в горле, прижала к ране. Острая, резкая боль прокатилась от руки по всему телу. Я вскрикнула сквозь зубы, но не отпустила. Второй полосой начала обматывать предплечье — туго, с нахлёстом, закрепляя ткань на месте. Пальцы плохо слушались, приходилось помогать себе зубами, затягивая узлы. Повязка легла плотно, без перекосов. Кровь, кажется, перестала проступать.

Откинувшись назад, я прислонилась к стене и выдохнула, чувствуя, как дрожь медленно отступает. Боль никуда не делась, но изменила характер: из острой, режущей она превратилась в тугую, глубокую пульсацию, накрывающую руку тяжёлой, ноющей волной с каждым ударом сердца.

Обтерев капли пота с лица тыльной стороной ладони, я посмотрела на свою работу. Повязка сидела крепко, кровь из неё не сочилась, да и грязь внутрь попасть не должна была.

— Ну, считай, справилась… — усмехнулась совсем тихо.

А ведь у Рейнера рана гораздо хуже. Эта мысль, трезвая и безжалостная, заставила меня собраться. Опираясь о стену, я поднялась на ноги. Голова слегка закружилась, но я тут же заставила себя сделать шаг в сторону Алькора, который всё так же сидел, привалившись к стене.

Элира

Он дышал, но был без сознания. Рана оказалась глубокой, но лишь там, где скверна ударила в самом начале. Из несомненных плюсов было то, что он не истекал кровью. Видимо, потому что эта дрянь сползла с него сама, попутно опалив края раны и остановив кровотечение.

Прикоснуться к Рейнеру было страшно. Он сидел, прислонившись к стене, голова бессильно склонилась на грудь. Я осторожно наклонилась, подсунула руку ему под спину и потянула, чтобы куратор слегка облокотился на меня. Он тяжело, безвольно подался, и мне пришлось удерживать его одной рукой, пока второй я расстёгивала молнию на куртке и аккуратно стаскивала её с повреждённого плеча Алькора вместе с сумкой с припасами. Затем ножом срезала лоскуты, оставшиеся от его водолазки и майки.

Взяла полосу ткани, заготовленную из моей кофты, обвела её вокруг его руки выше раны и сделала первый тугой виток. Потом ещё и ещё, перекрещивая повязку на груди и спине Рейнера, фиксируя лоскут на месте.

Пальцы похолодели и плохо гнулись, меня мелко трясло, но повязка легла плотно, закрывая обожжённую плоть от воздуха и грязи.

Также осторожно натянула на него куртку, прикрыв своё кустарное творение, и застегнула молнию до конца. Теперь, если не всматриваться, могло показаться, что он просто спит. Только бледность лица и неестественная неподвижность выдавали правду.

Я отползла чуть в сторону, облокотилась на холодный камень и выдохнула.

— Бездна… Что я только что сделала?

Кажется, я стала свидетелем того, что эта чёрная жижа, кошмарящая наш мир, живая. И, чтоб её, разумная. Эта мысль заставила меня вскочить на ноги и подойти к выходу, направив туда все порталы со светом, которые всё ещё были открыты и пока повиновались моей воле.

Скверна с заваленного входа двигалась к нам медленно и неловко, тонкими струйками и каплями, сочась сквозь снег и камни, но всё же двигалась.

— Как же ты достала! — я уже даже не испугалась. Эта дрянь злила своей тупой настойчивостью, бессмысленностью и беспощадностью. — Даже не пытайся, тварь ты портальная, к нам не подползёшь.

С этими словами я чуть шире расставила ноги, глубоко вдохнула и развела руки в стороны:

— Мир номер один. Пустота.

Портал размером ровно со вход в пещеру открылся прямо передо мной, преградив чёрной жиже путь. Теперь, двигаясь к нам, она просто затекала в пустоту, откуда, я надеялась, у неё уже не было выхода.

Отвернулась от входа и потянулась руками к лицу. В воздухе висели три портала со светом, один с огнём и один с пустотой. Все они были под контролем и слушались каждого моего жеста. Боль в руке снова заставила меня скривиться, и все порталы разом мигнули. Я почувствовала, как голова тяжелеет, а ноги становятся ватными.

Такое количество порталов сразу, да ещё и с раной, быстро отнимало силы, а сейчас только я могла помочь нам обоим, так что приходилось экономить энергию. Сведя кисти вместе, закрыла все порталы, кроме одного маленького со светом и того, что висел у входа.

— Молодец. Теперь соберись. Надо согреть его, а то замёрзнет, — сказала сама себе, посмотрев на Рейнера и поёжившись от холода.

Разводить костёр или снова вызывать огненный мир, не казалось хорошей идеей: сколько в этой пещере кислорода, было непонятно.

— А источник… — пробормотала себе под нос, обернулась и пошла к воде, журчащей за небольшим выступом.

Если сначала я сомневалась, то, коснувшись рукой тёплой воды, радостно вздохнула. Это был горячий источник.

Я вернулась к Рейнеру и подняла его левитацией. Пришлось сильно напрячься, потому что ей я владела не так хорошо, как куратор, да и он оказался довольно тяжёлым. Медленно и аккуратно, стараясь лишний раз не шевельнуть его и не травмировать рану, я потащила Рейнера ближе к источнику.

Здесь действительно было теплее. Даже земля казалась не такой холодной и промёрзшей. От воды поднимался пар, и я усадила Алькора совсем близко к источнику, не зная, есть ли смысл окунуть его или оставить сидеть так.

Сама же ещё раз вернулась к проходу, убедилась, что скверна действительно затягивается в портал с пустотой, кивнула собственной мысли, подняла обрезанную куртку и накинула её поверх майки, потому что чувствовала, что тоже начинаю замерзать.

Вернувшись к куратору, я села напротив него и тяжело вздохнула.

Ну и сколько теперь ждать?

Что теперь делать?

Элира

Несколько часов я просто сидела, не понимая, когда уже закончится это высасывающее душу ожидание. Силы уходили, растрачиваясь на два портала: огромный, с пустотой, у входа и маленький, со светом, у стены. Так ещё и скребущаяся в голове мысль о том, что будет, если за нами всё-таки не придут, давила и заставляла сердце сжиматься. Наверное, поэтому Рейнер так настойчиво твердил о