Измена, месть, или Вторая попытка Виолки - Тиана Альтер

Элира Воспоминание выбросило меня обратно в кабинет, словно выплюнуло из ледяного водоворота. Я проморгалась, пошатнулась и схватилась за голову. Пол под ногами плыл. Казалось, вот-вот провалюсь обратно, в тот дождь, в тот холод. Но не провалилась. Оказалась здесь. В этой ужасной реальности.

Тишину прорезал лёгкий скрип, и я повернулась. Краст почти упал на диван. Он сел, согнулся, опустил голову в руки и уставился в одну точку на полу. Такой здоровый и грозный капитан оборотней сейчас выглядел… слабым. Беспомощным и понурым. Будто из него вынули стержень.

Не в силах смотреть на это зрелище, я отвернулась и увидела ректора. Он стоял у стола, опустив глаза на руки. Вся его властность, всё начальственное величие куда-то исчезли. Испарились.

Не зная, куда деть глаза, посмотрела в потолок, сдерживая проступающую слезинку. Мне было страшно взглянуть на Рейнера. Потому что я чувствовала его. Чувствовала гнев, рвущийся по венам. Пустоту, разъедающую изнутри. И всё ещё непонимание. Будто он не верил, что это действительно случилось.

Опустив глаза, я всё же заставила себя посмотреть на него. Лицо куратора было мертвенно-бледным. В глазах бушевала буря. Сзади его держал Лука, обхватив обеими руками. Непонятно, то ли чтобы Рейнер не кинулся на отца, то ли чтобы просто не упал.

Но меня никто не держал.

Я сделала шаг вперёд. И наконец посмотрела на эту тварь. На него. Мысли накатили грязной волной ярости, в которой я захлёбывалась, задыхаясь.

Вот он. Бездушное чудовище. Больное на голову. Абсолютно отвратительная тварь, которая не должна существовать в этом мире. Сумасшедший, покалечивший детство ребёнку. Не знающий ни жалости, ни человеческого достоинства.

Абсолютный мрак. Чистое зло. Он забрал у ребенка собаку, забрал у Рейнера друга. Он казнил Тарана. Словно стёр пыль.

Эти мысли захлестнули меня. В висках застучало. В глазах потемнело.

Я всё ещё чувствовала себя промокшей от того ледяного дождя. Или, может, это был холодные капли пота, стекающие по спине и шее. Руки, которые в памяти коченели, наконец перестали мёрзнуть и тело охватил необъятный, густой жар… Сделала шаг. Потом ещё один. И кинулась на Лазара.

— Вода, — выдохнула я.

Под рукой возник портал, откуда я тут же вытянула послушные водяные щупальца, похожие на тонкие гибкие верёвки. Направила руку вперёд, чтобы он захлебнулся, исчез с лица земли! Но Лазар сделал едва заметный жест, и все мои старания рассыпались брызгами, даже не коснувшись его.

Не соображая, что делаю, я тут же продолжила:

— Огонь! — второй портал распахнулся, и из него вырвались сплетённые змеи пламени, такие яркие, что в глазах зарябило.

Лазар не пошевелился. Он лишь чуть двинул пальцем, и его левитация ударила в мой огонь, разбив его на сноп искр. Те осыпались на паркет и с шипением погасли, оставив чёрные обугленные точки.

Краем глаза я поймала движение: ректор и Краст рванулись вперёд, чтобы остановить меня. Но Алькор-старший только коротко, почти незаметно покачал головой. От этого жеста их словно пригвоздило к месту.

А я взорвалась новой волной злости. Он со мной играется. Не воспринимает всерьёз. Просто смотрит, на что способна безродная девчонка, и потешается. От этой мысли захотелось кричать, и я выкрикнула:

— Ветер! — голос прозвучал надрывно, с хрипотцой, и показался мне чужим.

Портал с воющим вихрем развернулся прямо за спиной Лазара, срывая со стола бумаги.

— Земля! — процедила я сквозь зубы, и, не дожидаясь нового портала, обрушила на Алькора-старшего всё сразу: и языки пламени, и извивающиеся щупальца воды, и сокрушающий вихрь. В тот же миг, пока он был вынужден противостоять этой атаке, под его нечищенными ботинками паркет вздрогнул и провалился в чёрную, пузырящуюся жижу.

Вонючее болото, в котором я надеялась, он хоть на миг потеряет равновесие, не справившись со всем сразу.

И в этот момент на его каменном, надменном лице мелькнуло что-то новое. Не страх, которого я так ждала, а удивление и холодный, расчётливый интерес. Будто он увидел не дерзкую девчонку, а неожиданно ценный образец. Его губы чуть дрогнули. Почти улыбка.

Всё это случилось за долю секунды. А потом он просто взмахнул рукой. Одним движением его левитация ударила по воздуху тяжёлой, невидимой волной.

Мои порталы захлопнулись. Все сразу. Вода рухнула на пол. Огонь погас с шипением. Ветер стих, и бумаги посыпались вниз. Болото под его ногами стало снова твёрдым деревом, будто его и не было.

Вторая рука Лазара вскинулась в мою сторону. В грудь ударил тупой, сокрушающий толчок, и меня отшвырнуло к стене. Воздух вырвало из лёгких. Та же сила сжала горло и пригвоздила к деревянной панели. Я повисла над землёй, задыхаясь, царапая шею, но хватка была не из плоти и её нельзя было разжать.

Он подошёл ближе. В глазах у меня пошли тёмные круги, края зрения поплыли.

— Неплохо, — сказал Алькор ровным, будничным голосом. Он разглядывал меня, как вещь.

— Четыре стихии. Без подготовки. Ты подойдёшь. Если мой сын окажется пустышкой, ты станешь хорошей заменой. Фамилию Алькор можно будет дать и тебе.

Хватка на горле сжалась ещё туже, и теперь в глазах поплыли красные пятна.

— Но запомни, где твоё место. Поднимешь на меня руку ещё раз, сотру тебя. Безродная тварь.

Я уже почти ничего не видела. Но в последнем сужающемся просвете заметила движение. Рейнер. Он резко дёрнулся вперёд, вырвавшись из рук Луки, и встал между нами, закрыв меня собой.

Рейнер

Тишину в комнате разрывали только прерывистые всхлипы. Они впивались Рейнеру в ребра, будто острые ледяные иглы. За его спиной, прижатая к стене, отчаянно задыхалась Элира. А впереди, в трёх шагах, стоял его отец. В глазах у того не было ни ярости, ни даже раздражения, лишь холодное, почти научное любопытство. Сколько она продержится? В какой момент хрустнет?

Эта мысль пронзила мозг Рейнера, отдаваясь болью во всём теле. Он смотрел в пустые глаза Лазара, сдерживая гримасу отвращения и прилагая нечеловеческие усилия, чтобы лицо осталось спокойным, а руки не потянулись к горлу ублюдка и не сжали его, перекрывая воздух, который тот так равнодушно отнимал у Лиры.

— Отец. — Слово вышло хриплым комом, застрявшим в горле. Рейнер физически ощутил тошноту, но проглотил её, заставив голос звучать ровно, почти плоско. — Остановись. Не слишком ли много мёртвых женщин на одну семью? Неужели ты хочешь, чтобы опять поползли слухи?

Пока