Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

Меня прокляли в семь лет. Морщинистая старуха склонилась над моим детским телом и загоготала с мерзким акцентом:

— О, дитя, вот твое проклятье! Мужчина, который войдет в тебя — умрет страшной мгновенной смертью!

Я тогда не поняла ее слов, но зато поняла мама. Она спешно одела меня и ночью повела на пристань.

— Ты справишься, милая, — говорила она, вытирая мои щеки, хотя плакала сама. — Ты не виновата. Прости…

Так я оказалась среди подруг-отшельниц. Мрачных, до жути целомудренных и навеки скрытых от мужских глаз.

Четырнадцать лет спустя

— Мне нужна жена!

Подруги-отшельницы встрепенулись. Кто в здравом уме будет искать жену среди нас?

— Амелия, ну что? — меня толкнули в бок. — Как он выглядит?

Нас слишком много, чтобы все подруги могли увидеть незнакомца в замочную скважину, поэтому смотрю только я, как младшенькая.

— Высокий, — говорю. — Одет богато. Может, граф?

Подруги-отшельницы понимающе кивают. Мы мужчин видим редко, тем более богачей. Всем интересно. У незнакомца резкие черты и широкие скулы, выразительный нос и пронзительные бирюзовые глаза. Лицо человека, знающего свое дело и с невозмутимым видом защищающего женщин от грабителей или пиратов. Подруги-отшельницы ждут продолжения.

— Он красивый, — говорю. — Но какой-то напыщенный.

— Напыщенный?

Как бы им объяснить? На вид молодой — вряд ли больше тридцати, но выглядит нарочито важно — костюм без единой складочки, все пуговицы рубашки застегнуты. Сам чисто выбритый, волосы уложены. Чтобы до нас добраться нужно потратить пять часов от ближайшего порта и трястись в грязной повозке по холмам и болотам. После такой поездочки ты должен быть помятым и избитым, а этот гость как с приема явился.

— Мне нужна жена! — повторяет незнакомец, и мы с подругами таимся. — Я заплачу.

— Но господин, вы же знаете, в нашей общине все женщины не подходят для брака, — в замочной скважине появляется сморщенное лицо нашей подруги-старейшины. — Все они не могут иметь детей, поэтому и оказались здесь.

Незнакомец мрачно кивает и резко поворачивает голову прямо на дверь, за которой толпимся мы с другими подругами.

— Мне не нужны дети, — он делает медленный шаг в нашу сторону. — Но дело срочное. Ваша девушка должна быть красивой и уметь держать язык за зубами.

Голос у него бархатный и низкий, как у человека, привыкшего к послушанию. Точно богач.

Искатель срочной супруги резко распахивает нашу дверь, и мы с сестрами вываливаемся прямо на пол. Друг на друга, пыхтя и ругаясь. Грохот стоит страшный, а зрелище еще то — в одинаковых коричневых платьях, в старушечьих чепчиках — ну прямо гувернантки-неудачницы.

— Амелия! — взмахивает руками подруга-старейшина. — Это еще что такое?

— А это что? — парирую я, выбираясь из-под кучи кряхтящих подруг-отшельниц. — Вы притащили сюда мужчину. После всего того, что сами говорили о целомудренности.

— Это не твое дело! Почему ты вечно вмешиваешься в дела старших?!

— Потому что я одна из немногих, кто умеет читать и писать. Потому что я любознательная и знаю несколько языков. Потому что умею договариваться с людьми. Мне продолжать, подруга-старейшина?

Когда-то в древние великие времена подруги считались мудрейшими женщинами на свете. К ним приходили за советом даже короли и иноземцы. Но с тех пор много воды утекло. Теперь в нашей общине скрываются проклятые, больные и просто несчастные женщины, а не те, кто сознательно предпочитал семье дорогу знаний. Хорошо, что я прибыла сюда уже умея читать, и вовремя нашла великую библиотеку, оставшуюся со старых времен.

— Ты сказала, что знаешь несколько языков? — мужчина смотрит прямо на меня.

Ух, ну и взгляд у него. Ледяной, уверенный.

— Да, — отвечаю смело. — Наш и орпеславский.

И к моему изумлению, он переходит на орпеславский.

— Откуда? — спрашивает незнакомец.

Давно у меня не было практики с носителем.

— Моя мать была родом из Орпеславии, — поясняю на орпеславском. — В детстве она научила, а потом я практиковалась, разговаривая с купцами.

— Это хорошо, — на его лице проскальзывает тень зловещей улыбки. — Ты мне подходишь.

Мешок с деньгами падает в руку старейшины.

— Здесь хватит на три года! — радуется она. — Вы прокормили нашу общину!

Другие подруги-отшельницы льнут ко мне, омывая слезами, и причитают, какая я бедная одинокая проданная девочка. Бедная? Вы шутите? Я наконец-то смогу выбраться из этой дыры, и плевать, что ради этого придется стать чьей-то там женой. Смотрю на них сочувственно и понимаю, что где-то в самой глубине души буду скучать. Они стали мне семьей, пусть и не лучшей, но семью не выбирают. Неожиданно я тоже начинаю плакать, но нельзя загубить единственный шанс, а я мечтаю увидеть хоть что-то кроме острова отшельников. В какой-то момент наших объятий с меня слетает старушечий чепчик.

— Волосы короткие, — замечает мужчина равнодушно.

— У всех подруг такие, — говорит старейшина, боязливо прижимая к груди полученный мешок с деньгами. — Но они отрастут, не переживайте. Быстро отрастут. У Амелии всегда быстро росли, по три раза в год ее стричь приходилось.

— Будешь носить парик.

Да хоть сто париков, вы главное увезите меня отсюда.

Новоиспеченный жених протягивает чемодан и командует собирать вещи. Вещей у меня немного, и те, что есть я раздариваю подругам-отшельницам. Все, кроме одной, кроме маленького зеркальца моей матери, оставшегося в память о ней.

Мы садимся в экипаж, но едем не к пристани. На мои вопросительные взгляды мужчина не отвечает, сосредоточенно смотрит на карту. А я смотрю на него. Всего такого важного и серьезного. Этот брак будет формальностью, жених не станет лезть ко мне в постель, и мы будем предоставлены каждый сам себе. Прячу улыбку — вот и сбываются самые смелые мои мечты.

— Тормози, — командует мужчина кучеру, и поднимает яркие глаза на меня. — Вылезай.

Приказывает? Не очень-то приятно, когда тебе приказывают. Кучер трогает, оставляя нас вдвоем на зеленой поляне. И что это значит? Осматриваюсь, понимая, что звать на помощь некого. В голову закрадываются нехорошие мысли. Я читала про обряды темной магии, где использовалась кровь девственниц. Приподнимаю подол, готовясь бежать.

— Мое имя Георг Ловласс, — говорит жених, начиная расстегивать пиджак.

Созвучно слову «ловелас», ну ладно. Пусть будет хоть сто раз ловеласом, главное не убивай меня, Георг.

— А мое Амелия, — говорю я. — Просто Амелия, фамилию я не знаю.

— Это неважно, у тебя будет моя фамилия, — Георг аккуратно складывает пиджак и кладет в чемодан, и начинает расстегивать рубашку.

Чего