Дева, муж и свекровь-дракониха - Дарья Адаревич

— Со мной нельзя спать, — тараторю, таращась на его мускулистую грудь. — Я проклята.

— Ясно, — аккуратно складывает рубашку.

Спина сплетена из тугих мышц, и для девчонки, которая никогда не видела мужских обнаженных тел, это настоящее произведение искусства. Женские тела другие, мягки и нежные, а тут грубая стальная красота.

— Мужчина, который переспит со мной — умрет, — договариваю, а глаза мои все больше и больше.

— Насмотрелась? — голос все так же холоден и спокоен.

— Вы что делаете?

Это оказалось совсем не то, о чем я подумала. Георг Ловласс всучил мне чемодан со своей одеждой, а сам… превратился в дракона. Так просто, как будто я каждый день вижу огнедышащих чудовищ. Нет-нет, я, конечно, читала о них в книгах, даже картинки видела. Но о том, чтобы летать на спине настоящего дракона, я даже мечтать не могла. Страх смешивается с предвкушением. И я лучу на спине своего жениха. Лечу, дух захватывает, и не сдержавшись, кричу сначала от ужаса, а потом от восторга.

Прилетаем за полночь. И ни куда-нибудь, а в саму Орпеславию. Георг Ловласс оказывается Орпеславским графом и живет в огромном готическом дворце. Как зачарованная смотрю за его обратным превращением. Огромный дракон обращается в голого мужчину, но я слежу за превращением, затаив дыхание, забыв про правила приличия.

— В общине тебя не учили правилам хорошего тона? — Георг достает сложенный костюм и начинает одеваться.

— Вы дракон, — только и могу выдохнуть я.

— Никогда раньше не видала драконов? Ты говорила, у тебя мать из Орпеславии.

— Не видела.

Георг застегивает рубашку, поправляет манжеты.

— Поработаешь над манерами, — говорит он. — Моя невеста не должна вести себя как простолюдинка.

Приглаживаю растрепавшиеся волосы и киваю. Я быстро учусь, граф, и мастерски сыграю роль идеальной супруги.

— Не задавай лишних вопросов, — Георг идет чуть впереди. — Моя мать введет в курс дела.

С таинственной матерью Георга — свекровью-драконихой знакомлюсь прямо ночью. Она встречает нас на пороге замка в черном шелковом халате. Высокая женщина с большими грудями и пронзительными зелеными глазами. Лицо широкое, губы маленькие-жгуче красные, глаза накрашены так, что ресницы за два километра видно. Две вертикальные морщины пересекают лоб. Такой я представляла себе владелицу борделя, если честно. Безвкусной, но знающей себе цену.

— И это лучшее, что ты нашел? — свекровь отбрасывает назад вьющиеся черные волосы. — А с прической что?

Как непривычно слышать орпеславскую речь. Интересно, свекровушка знает, что я ее понимаю.

— Рада знакомству, — говорю по-орпеславски. — Мое имя Амелия.

— Я не спрашивала твоего имени.

Женщина осматривает меня оценивающим взглядом, ну точно владелица борделя. Поднимает подбородок, тут же небрежно опускает.

— Девчонка знает язык, — говорит она сыну. — Я думала, ты собирался найти иностранку.

— Она иностранка.

— Ее точно никто не узнает?

— Амелия провела четырнадцать лет в общине на острове, ее некому узнавать.

Свекровь кивает и переводит пронзительный взгляд на сына.

— Я сделаю из нее человека, — говорит она, — а ты сделай то, что зависит от тебя. Пока еще не поздно исправить ошибки твоего брата.

Меня укладывают спать на самую мягкую кровать на свете. И я высыпаюсь. По-настоящему высыпаюсь. Впервые за всю жизнь. Вот только пробуждение оказывается не самым приятным.

— Подъем! Сегодня твоя свадьба! — гремит свекровь-дракониха.

Все в том же халате, с такими же накрашенными ресницами, словно и не ложилась.

— Мне не нравится с тобой возиться, так что не думай испытывать мое терпение.

Я и не собиралась. Какой бы строгой не прикидывалась эта женщина, вряд ли ее порядки могут сравниться с порядками в общине подруг — отшельниц. Сначала две шустрые служанки в чепчиках ненамного симпатичнее, чем носят подруги, намывают меня четырьмя мочалками, будто я из-под земли вылезла. Трут и трут, пока кожа не становится скрипучей и розовой, а сама я не начинаю пахнуть как персиковое дерево.

Грубо вытирают полотенцем и сажают перед большим круглым зеркалом. Выщипывают брови. Сушат волосы. Смотрю на свое розовенькое отражение. Худенькая девчонка с большими карими глазами и губками-бантиком. Мне двадцать один, но выгляжу едва ли на шестнадцать. Неровно стриженные коричневые волосы только-только прикрывают мочки ушей. Разминаю шею и киваю мыслям. Я выбралась и только это имеет значение.

— Парик, — мне на колени летит коричневая шевелюра. — Снимай только ночью. Короткие волосы — дурной тон в высшем обществе.

Свекровь переоделась я яркое алое платье, подчеркивающее грудь, и открывающее дряблые руки. Смотрю на парик, слишком темный и лохматый. Это сделает из меня красавицу?

— Ты знаешь манеры? — спрашивает она строго. — Подруги-отшельницы славятся своими манерами.

Ваши сведения устарели. Подруги — самые быдлянские женщины во всем мире, но я киваю, чтобы свекровь-дракониха отстала. Я сама что-то помню из детства и остальному могу обучиться по ходу, глядя на остальных гостей.

— Мы всем скажем, что ты иностранка, — продолжает свекровь. — Что прибыла из Персиса.

Киваю, ведь это правда.

— Не выдавай, что знаешь орпеславский, поняла?

— Поняла, — и, подумав, добавляю с легким наклоном головы. — Госпожа.

Я никогда не видела настоящих невест, но мне нравилось представлять их принцессами в нежных кружевных платьях. Смотрю на свое новое отражение. Платье отдает желтизной и похоже на мешок, про парик вообще молчу — его будто сняли с женщины легкого поведения. Служанки удаляются, и из зеркала на меня смотрит помощница хозяйки борделя — нелепая и размазанная. Зеленые тени, яркие красные губы, ресницы врастопырку.

— Странные у вас понятия о красоте, — бормочу, поправляя парик, и покидаю свои покои.

Свадьба проходит сумбурно и прямо на городской площади. Много гостей, много фальшивых улыбок. Корсет душит, голова потеет под париком. Жених с ледяным лицом произносит клятвы на орпеславском, потом я, подыгрывая, клянусь в вечной любви Георгу Ловлассу на Персисском. Вспышка. Подписываем документы.

— Уважаемые гости, продолжайте торжество! — говорит Георг, приобнимая меня за талию. — А у нас с супругой первая брачная ночь.

Кошусь на него. Брачная ночь? Да что ты говоришь, дорогой муж? Устроишь брачную ночь — умрешь.

Оставив гостей праздновать, мы возвращаемся в мрачный замок. Георг доводит меня до тяжелой двери и прощается.

— Улетаете? — не понимаю я.

— Спокойной ночи, Амелия. Слушайся мою мать.

Вот так женится и смотается? Вот тебе и граф Георг Ловласс. Неловко потираю шею, и пока думаю, как реагировать на происходящее, новоиспеченный муж обращается драконом и улетает в небеса.

Так я остаюсь одна-одинешенька в мрачном замке в свою первую брачную ночь. Если честно, мне страшно. Замок большой, а я маленькая. Еще и раздражающее