Розовое поле - Филип Пулман
Начальник тюрьмы поспешно встал и отдал честь в ответ, мысленно обругав себя за неловкость.
–О, полковник Григорян. Добро пожаловать. Пожалуйста, садитесь.
–Я ненадолго,—сказал Григорян. –Заключённый Питерс. Доктор Мартин Питерс. Сколько он у вас пробыл?
–Так, э-э… минуточку… сейчас скажу точно…
Начальник тюрьмы стал рыться в бумагах, горько сознавая, что в сравнении с этим суровым немигающим воином в полевой форме сам он, должно быть, выглядит гражданским недотёпой.
–Ладно, неважно,—сказал Григорян. –Я тороплюсь. Мне нужны все бумаги, какие у вас есть, относительно этого человека. Вы меня поняли? Все до единой.
–До единой,—кивнул начальник тюрьмы.
–Распорядитесь, чтобы его доставили в мою машину. Насколько я знаю, он ранен. Это правда? Сам ходить может?
–Нет… ранение в верхнюю часть бедра… Боюсь, придётся нести на носилках. Он…
–Тогда займитесь этим немедленно. Доставьте также всё имущество, с которым он сюда прибыл.
–Да, безусловно. У него… эээ… Думаю, вы в курсе про посттравматический цитокинез?
–Конечно. Ничего удивительного. Я буду ждать в машине.
Он вновь отдал честь и стремительно вышел. Начальник тюрьмы поспешно отсалютовал в ответ и при этом выронил бумаги. Подняв их с пола, он позвонил в колокольчик и вызвал санитара. Догадался ли этот негодяй отмыть от крови носилки с тех пор, как Питерса принесли на них в лазарет? Ладно, может, Григорян не заметит. Вот и конец надеждам на будущие беседы об археологии. Всё было как-то беспросветно…
Малкольм лежал в глубоком морфиновом сне, и его пришлось будить, чтобы переодеть и положить на носилки. В ходе мучительного спуска по лестнице и погрузки в машину он очнулся уже достаточно, чтобы понимать происходящее. Когда же они тронулись, и на лицо его похитителя упал жёлтый свет уличного фонаря, он понял даже немного больше; но морфин вернул его назад прежде, чем он успел что-либо сказать. Он даже не ощутил, как Аста, таившаяся в углу салона, легла ему на грудь и замурлыкала.
* * *
Марсель Деламар, председатель Высшего совета Магистериума, только что вернулся из успешного и продуктивного визита в Лондон. «Успешного» означало, что он добился своего по всем пунктам, а «продуктивного»—что у подписанного сторонами меморандума о взаимопонимании имелось приложение, не упомянутое в пресс-релизе.
Детали чиновники намеревались уточнить позже, и, судя по людям, которых Деламар увидел в составе британской делегации, с этим не возникнет проблем. Обе стороны понимали—и об этом было громко объявлено прессе—что прошедшие переговоры отражают искреннюю и прочную дружбу между королевством и Магистериумом. В ознаменование этого события председатель Высшего совета был посвящён в рыцари ордена Святых Стефана и Павла с правом ношения помпезного золотого креста, украшенного рубинами и жемчугом. После того, как были сделаны официальные фотограммы, Деламар решил негласно убрать эту нелепую вещицу подальше и никогда больше к ней не прикасаться.
В секретном же приложении было сказано, что стороны договорились об использовании британских войск и вооружений в центральноазиатской операции Магистериума. Оружие и солдаты должны в ближайшее время по ночам, скрытно (то есть, с минимальным отражением в отчётности), переместиться через Ла-Манш в Кале, откуда, в свою очередь, будет логистически обеспечено (военное министерство любило подобный жаргон) их перемещение в Константинополь, где… в общем, где должно случиться что-то ещё.
Со стороны Магистериума о приложении знали лишь сам Президент и его личный секретарь, а с британской—премьер-министр, военный министр и начальник Генштаба. Раньше содержание подобных документов докладывалось королю на Тайном совете; но Эдуарду XXII было уже под 80, и он не слишком твёрдо держал в руках бразды правления. Было решено избавить его от бремени знать, что затевается от его имени: даже в расцвете сил он не имел об этом чёткого представления, а ныне просто любезно подписывал любой документ, что ему подавали. Почерк его был неровным, память—ненадёжной, но вежливость—неизменной.
Параллельно дипломатические службы Магистериума были заняты расследованием причин войны, в которой вскоре предполагалось задействовать войска—хотя, конечно же, «расследование» на самом деле означало «изобретение». В этом деле чиновникам месье Деламара неоценимую помощь оказывал отдел корпоративных отношений компании Thuringia Potash, или TP. Подобным безликим названием частная компания может обозначить почти что угодно: TP под корпоративными отношениями подразумевала, по сути, организацию и ведение вооружённых конфликтов с требуемыми результатами. TP Corporate Relations могла начать для вас войну, сама вести её и выиграть, не беспокоя при этом суды и не привлекая внимания прессы. Правда, это стоило бы вам целое состояние.
Доктор Эмиль Сандберг, исполнительный директор TPCR и социолог по образованию, зашёл в кабинет месье Деламара до начала официальных переговоров. Утреннее солнце ярко освещало стол красного дерева, угольно-чёрную перьевую ручку президента и белоснежную промокашку.
–Добрейшего вам утра,—сказал Сандберг, чей деймон-хамелеон неспешно приобретал точь-в-точь такой же бордовый оттенок, как и кожаное кресло, в которое тот собирался сесть. –И примите мои поздравления с получением рыцарского звания.
–Для меня это, безусловно, большая честь,—сказал Деламар, занимая другое кресло.
–К нему, наверное, положено надевать ленту или что-то подобное?
–В любом случае носить это в Женеве протокол не позволяет.
–Разумеется. Видимо, ваши переговоры в Лондоне были продуктивными?
–Да, вполне. Позже, во время встречи наших делегаций, я подробно остановлюсь на их итогах. А пока я хотел бы вкратце услышать, что предлагает ваша компания.
–Безусловно. Мы настоятельно рекомендуем, чтобы любые проводимые нами акции упоминались в брифингах, пресс-релизах и так далее не как война, а как гуманитарная полицейская операция. У нас налажены обширные связи с правительствами и информагентствами, совместно с которыми мы выработали действенные механизмы мониторинга и контроля. Также мы обладаем беспрецедентным опытом отбора и подачи новостей, эффективность которого широко признана. Мы в состоянии спланировать и осуществить быструю…
–Да, я читал вашу брошюру. И хотел бы услышать от вас то, о чём в ней не говорится.
Спланировав и осуществив быструю перенастройку подхода, доктор Сандберг подолжил:
–Я ни в коем случае не хотел создать впечатление, что регулирование информационной повестки—наша основная деятельность. У нас большой опыт целенаправленных, контролируемых и эффективных силовых акций, притом выполняемых с предельной осмотрительностью. В нужный момент все необходимое просто возникнет ниоткуда, а затем канет в никуда.
–Вроде недавно проведённого вами рейда на станцию в Ташбулаке?
Слабая дрожь в веках заставила Сандберга ненадолго их прикрыть.
–Именно так,—сказал он. –Люди с гор. То, что за ними закрепилось это название—наша большая удача. Они провели внезапную, быструю и мощную атаку, а затем тихо ушли. И никаких моментов, намекающих на связь с «Тюрингия Поташ» или Магистериумом.
–Тогда как вы объясните