Розовое поле - Филип Пулман

Малкольм примолк. Мир менялся столь кардинально и стремительно, что у него почти закружилась голова. Впрочем, он вовремя осознал—причина в другом: на его мозг все ещё действовало сверкающее кольцо.

–Это сделает нас изменниками,—сказал он через минуту.

–Тут есть интересная коллизия. Поскольку эта договорённость не была обнародована и, вероятно, не будет, с юридической точки зрения можно было бы заявить, что мы не могли знать, кто наши враги, и не имели оснований ожидать, что это будут наши собственные войска.

–До суда не дойдёт,—сказал Малкольм. –На закон всем будет плевать. Нас просто объявят преступниками и расстреляют.

Газарян полез в карман куртки и протянул Малкольму гладкий плоский камень величиной с женскую ладонь.

–Чуть не забыл. Гленис просила, чтобы я тебе его передал.

–Что это?

–Без понятия. С его помощью ты сможешь быть с ней на связи—только не спрашивай меня, как.

–Ладно,—сказал Малкольм. –Что ж, спасибо.

Его вновь стал одолевать сон. Он убрал камень во внутренний карман и закрыл глаза.

Никогда ещё Лира не видела города столь благожелательного к иностранцам, столь элегантного и непринуждённого в своем процветании. Жители этого счастливого места, и мужчины, и женщины, одевались изысканно и с большим вкусом; тенистые улицы были усыпаны кафе и модными магазинами; в потоке сверкающих лимузинов и жёлтых такси приезжие торговцы на лошадях и верблюдах смешивались с людьми, прибывшими, казалось, со всех концов света: любопытными путешественниками, деловитыми коммерсантами, важными чиновниками; и все они этим весенним утром выглядели довольными или даже откровенно счастливыми.

–Алеппо всегда такой?—спросила она, изо всех сил глазея по сторонам.

–«Такой» в каком смысле, мисс Сильвер?—сказал Ионидес, верблюд которого шёл слева от Лириного, прижавшись к нему почти вплотную на оживлённой улице.

–Живой, мирный… У всех свои дела, но никто никуда не торопится. И вся атмосфера уверенная и спокойная. Совсем не то, что в Константинополе, Селевкии или Смирне. Здесь, кажется, нет такого напряжения.

–В Алеппо все прекрасно проводят время. Здесь занимаются музыкой, изучают архитектуру, издают книги, это всемирно известный центр культуры и искусства. А ещё здесь обожают делать деньги.

–Когда я была в Константинополе, то слышала о тех, кого называют «люди с гор». Не знаете ли вы…

Правая рука Ионидеса резко схватила её за запястье. Сломанную кисть пронзила такая боль, что Лира чуть не закричала.

–Что вы делаете?—воскликнула она. Он ослабил хватку, но не отпустил.

–Ваше счастье, что мы говорим по-английски, а не по-французски,—напряжённо сказал он вполголоса.

–Что? О чём вы? Отпустите, пожалуйста!

–Английский здесь понимают намного хуже. Вам больше не следует произносить вслух эти слова, мисс Сильвер, это название. Простите, что причинил вам боль. Стремясь спасти вашу жизнь, и свою тоже, я совсем забыл о вашей травме. Пожалуйста, извините.

Лира сделала движение, чтобы высвободить руку, и он с величайшей осторожностью разжал пальцы. Глубоко дыша, она стала восстанавливать равновесие на верблюде. Это оказалось непросто: кисть болела так, что невозможно было думать ни о чём другом.

–Когда мы выберемся из толпы, вы что-нибудь об этом расскажете?—спросила она.

–Я сам определю время, когда станет можно. А вам рука будет напоминать о грозящей в связи с этим опасности.

Лира хмыкнула.

Прошло несколько минут, и Ионидес сказал:

–Скоро, мисс Сильвер, мы будем возле кафе «Марлетто». Теперь, когда я практически выполнил условия нашего контракта, есть ли у вас ещё пожелания?

–Мне нужно где-то остановиться. В недорогой гостинице. После этого я выплачу вам оставшуюся часть гонорара.

–Я знаю подходящее место. Более того, его владелец—мой друг, и я готов договориться о цене, которую не сможет сторговать даже такой выдающийся коммерсант, как вы.

–И я хотела бы задать вам ещё несколько вопросов,—сказала Лира. За время их путешествия она уже привыкла к его присутствию и даже стала отчасти ему доверять. Ей нравились его неизменное красноречие, ирония, скрытая за лестью, богатство его обширной и детальной памяти—которое он, впрочем, всегда готов был приукрасить. Она поняла, что ей будет жаль с ним расстаться.

–Вопросов, мисс Сильвер? Никогда в жизни мне не приходилось отвечать на столько вопросов, к тому же бесконечно разнообразных. Не забывайте, что я всего лишь простой проводник.

–Однако вы отвечали вполне уверенно,—сказала она, когда они выехали на оживлённую площадь, где стояли пышно цветущие магнолиевые деревья.

— Что мне ещё остаётся?—сказал он.—Ни внешности, ни семьи, ни состояния. Я на этой земле—бездомный скиталец, без средств к существованию и уверенности в завтрашнем дне, вынужденный зарабатывать тем, чтобы угождать другим путешественникам, более важным, чем я. Взгляните направо, мисс Сильвер: вот вам кафе «Марлетто».

Это элегантное заведение как будто перенесли сюда с площади Сан-Марко или из Сен-Жермен-де-Пре. Столики на тротуаре перед ним стояли в тени двух кедров, таких огромных, каких Лира ещё ни разу не видела. Внутри было людно. Официанты в длинных белых фартуках сновали от столика к столику, небрежно держа подносы выше плеч на пальцах одной руки; посетители же безмятежно лакомились выпечкой или потягивали кофе и аперитивы—словно мир был прекраснейшим из мест, отданным в их безраздельное владение.

–Дорогое, судя по его виду,—сказала Лира.

–Деньги не пропадут даром, если потрачены правильно. А вон на той улице—где пальмы—находится гостиница, о которой я говорил. «Hotel de las Palmas».

Они добрались туда за пару минут. Лира была очень рада слезть, наконец, с верблюда и размять ноги и спину. «Ресепшен обшарпанный, но вполне чистый»,—заключила она и упала в мягкое кожаное кресло, предоставив Ионидесу разбираться с верблюдами и торговаться за номер. Она устала; так и тянуло откинутся назад, уронить голову и закрыть глаза.

Она почти уже это сделала, когда Ионидес, закончив переговоры с хозяином, повернулся и подошёл с довольной улыбкой.

–Всё улажено, мисс Сильвер. Я договорился о самой выгодной цене, какую, уверяю вас, не сможет предложить ни один отель в этом городе. Вот ключ от вашего номера. Отдыхайте и никуда не торопитесь. Я буду вас ждать, чтобы сопроводить на встречу в знаменитое кафе «Марлетто».

Она подняла рюкзак и стала подниматься по лестнице. Раз за разом, вешая его на плечо, Лира удивлялась, каким он стал лёгким. Полжизни она практически не расставалась с алетиометром, а он был увесистым; и как она девочкой таскала его в такую даль? При этом не потеряв и даже ни разу не уронив—за исключением того случая, когда его у неё украли в мире Уилла. И о чём она только думала, так легко