За царством теней – рассвет - Мари Ви

Но все в этот раз шло совершенно не так, как должно. И исполнение приговора не стало исключением.

Аммат накинулась на душу, пытаясь ее сожрать. Но там, где еще секунду назад была душа, ее не оказалось: ей удалось сбежать! По тому самому коридору из высоких, исписанных священными письменами колонн, откуда привел ее Анубис, душа стремительно направлялась в мир живых.

За ней немедленно бросились в погоню. Аммат преодолела расстояние за мгновение, но в миг, когда ее огромная пасть распахнулась, душа ударила в нее золотистым сиянием – силой скипетра Осириса. Как будто нечестивая душа присвоила часть могущества, таящегося в нем. Аммат откинуло назад. Чудовище летело до тех пор, пока не приземлилось у ног своего Царя.

Анубис произнес заклинания, чтобы закрыть врата, ведь душа не могла сбежать с Суда Мертвых, назад дороги не было. Но стало вполне очевидно, что в момент прикосновения к скипетру что-то изменило эту про́клятую душу.

А проклятой она стала с того момента, как посмела действовать против богов и установленного порядка. Нападения на Царя и пренебрежения законами уже достаточно, чтобы боги ополчились на нее.

Души маа херу, оправданные на Суде, те, кто прошел процедуру взвешивания сердца и благополучно отправился в поля Иалу, немедленно слетелись к вратам. Покорные, верные, надежные, они спешили затворить единственный выход. Но проклятая душа ударила снова. И просочилась в последнее мгновение сквозь узкую щелочку.

Сбежала.

С Суда Мертвых.

Врата затворились, мертвые разлетелись в ожидании наказания за то, что не сумели исполнить волю богов. Тишину прервал клекот: Тот, бог мудрости и знаний, что уже не единожды разрешал множество конфликтов и примирял непримиримых врагов, сорвался в погоню, минуя врата между миром живых и мертвых.

Прошло немало времени, но Тот вернулся ни с чем.

Много душ минуло с тех пор, на Суд приходили все новые и новые, больше никто не нарушал установленных порядков. Кого-то Анубис провожал к Осирису, чтобы дать предназначение в новой, загробной жизни. Кого-то пожирала Аммат. Естественный ход вещей продолжался.

Но не с проклятой душой – так с того самого момента, как она сбежала, ее нарекли боги.

Сорок два бога присяжных явили свои лики, ненадолго прервали заседание. Души столпились у ворот и ожидали.

– Сколько бы мы ни отрицали, это свершилось, – произнес Осирис. – Душа сбежала с Суда Мертвых, забрав толику силы моего скипетра. Более того, душа смогла вернуться в мир живых, где нет места нашей силе.

Осирис осмотрел свой скипетр. На первый взгляд все с ним было в порядке. Что-то изменилось, но изменилось незримо, однако останется ли все так, как есть сейчас? Или эта душа была призвана не похитить скипетр, а проклясть его?

Анубис обратился взглядом в то место, где находились боги. Никто из смертных, пришедших на суд, не мог их видеть. Анубису не нужно было ничего говорить, между богами всегда существовала нерушимая связь. В тенях проступили кошачьи уши – пришла пора разобраться с нарушившим естественный порядок вещей предателем.

Холодные сумерки ночи стелились по улицам Меннефера. Беспокойной, темной ночи… Меджаи, стражи правопорядка, патрулировавшие город, все как один чувствовали: что-то витает в прохладном воздухе, что-то не так. Все жители попрятались по своим домам, будто опасаясь беды.

Но избежать ее не удалось.

Патрульных, одетых в обычную форму: схенти, набедренную повязку белого цвета, и клафт[1] можно было легко узнать издалека даже ночью. В руках они держали копья и факелами освещали себе путь.

Навстречу меджаям неожиданно выбежал жрец храма. Как позднее выяснилось из его сбивчивого рассказа, его звали Мер, он отвечал за имущество храма, снабжение продуктами и подготовку к службе. Однако то, что приключилось с ним этой ночью, его прямых обязанностей не касалось.

– Я-я вернулся домой, – запинаясь, рассказывал он, ведя меджаев к месту, как никому не хотелось до последнего верить, преступления. Они шли вдоль рядов одноэтажных домиков, редкие талисманы Ра сверкали в свете факелов, отражая пламя. Казалось, этой ночью за меджаями приглядывают сами боги. – А там… г-голос… он заставил меня, я не хотел… не хотел…

Позже, когда темная улица закончилась, ветер поднял в воздух вездесущий песок и меджаи замерли перед странной картиной: прямо посреди улицы лежало тело. Плохо обернутое погребальными бинтами, оно выглядело… совершенно не так, как должен выглядеть умерший. Да и что оно делало здесь, посреди Меннефера, когда некрополь находился далеко отсюда? Храмов поблизости видно не было.

– Э-это словно приказ, понимаете? – все больше нервничал жрец Мер, что вел за собой меджаев. – Я ничего н-не мог… ничего…

Меджаи осмотрели жреца внимательным взглядом: как и все жрецы, он был выбрит налысо в соответствии с правилами и предписаниями храмов и погребальных обрядов. Церемониальных одежд на нем не было, только схенти, простая набедренная повязка изо льна. Прохладный воздух холодил кожу, но дрожал жрец вовсе не из-за этого.

Выяснить меджаи ничего не успели, потому что – началось. Протяжно завыли псы, затянули свой заупокойный вой по всему городу, будто призывали кого-то. Как и жрецу Меру, всем меджаям мгновенно стало не по себе. Еще больше, чем было до этого. Воины оглядывались по сторонам. Казалось, тени сгущались только больше, поочередно факелы в руках меджаев погасли.

Но вместе с этим ярче вспыхнули на небе звезды, луна засияла так, что слепила глаза. Ночь уступила место тем, кто забирал свет. По улице под продолжающийся лай и вой множества собак всей округи приближался темный отряд. Как и меджаи, воины отряда носили схенти, набедренные повязки, только черного цвета. Их плечи украшали усехи – широкие ожерелья-воротники, такие же темные, как и тени, из которых отряд явился.

На поясе каждого воина висели хопеши, серповидные клинки.

– Ты их позвал? – раздраженно бросил жрецу Меру один из меджаев.

Жрец нервно сглотнул и сбивчиво, ничего толком не объяснив, ответил:

– Я-я-я… должен был! Таковы правила! Когда случается что-то потустороннее…

Меджаи его услышали, но были слишком взволнованы приближением отряда. Членов темного отряда было всего пятеро, и они называли себя клинками Анубиса. Но среди меджаев они носили другое имя.

– Шуиты[2], – шепнул кто-то, нечаянно озвучив свои мысли.

Кутаясь в те́ни, они ими и были. Приходили из ниоткуда, уходили в никуда. Когда требовалось решить сверхъестественные вопросы, всегда призывали их – клинков Анубиса. Но, будучи связанными с двумя сторонами –