Алый Зиккурат - Энтони Райан

Олмин напрягся, но Гайм почти не обратил на него внимания, не сводя глаз с колдуна. Тиграксис был искусным обманщиком и умел скрывать истинные эмоции, но все же, всего на мгновение, Гайм заметил, как сжались челюсти и дернулся глаз, что говорило о негодовании могущественного человека из-за того, что его заставили испытывать страх. Да, колдун Магнус обладал известными и несомненными способностями, которые привели его почти к вершине общества в Союзных Портах. Его дворец возвышался среди своих соседей, окруженный акрами садов, за которыми ухаживал бесконечно пополняемый штат рабов. Туда приходили великие и богатые люди, чтобы пообщаться и попросить волшебника Магнуса о помощи. Но при всем его могуществе оставался открытым вопрос, защитит ли оно его от обладателя проклятого демоном клинка.

"За все мои долгие годы жизни на этой земле, - сказал Тиграксис, его вспышка гнева внезапно сменилась спокойной маской смутно ощущаемой досады, - я никогда не позволял, чтобы долг оставался неоплаченным. Не позволю и сейчас. Ибо, мой царственный друг, узри пристанище своих амбиций".

Повернувшись, колдун поднял руки ладонями вверх и растопырил пальцы, и каждое украшенное драгоценными камнями кольцо начало светиться вызванной магией. В свое время Гайму довелось встретить немало магов, и способ, которым они овладевали своим даром, всегда был разным. Одни произносили или пели стихи с заклинаниями. Другие могли околдовывать одним лишь жестом. Однако Тиграксис нуждался в драгоценностях особого рода, чтобы сосредоточить свою магию. Кольца, украшавшие его руки, были древними сокровищами, каждое из которых увеличивало силу своего владельца. Гайму было неприятно смотреть на эти кольца, ведь именно благодаря ему Тиграксис получил три из них, а их бывшие владельцы теперь были мертвы.

Воздух то сгущался, то смещался, и струйки поднятого песка, кружась вокруг гребня дюны, царапали кожу Гайма. Он внимательно следил за Тиграксисом, пока колдун продолжал колдовать, готовый в случае необходимости протянуть руку через плечо и выхватить меч. Колдун был быстр, но не настолько, чтобы уклониться от обезглавливающего удара этого самого смертоносного из клинков.

Не волнуйся, - с усталым презрением произнес голос, - эта маленькая позерская выходка направлена не на тебя.

Тиграксис вздрогнул, и по его высокому телу пробежала дрожь: драгоценные камни, украшавшие его руки, вспыхнули ярким светом. Воздух снова сместился, песок образовал вокруг них высокую колонну, так что на мгновение единственное, что мог видеть Гайм, было сияние магии. Затем все исчезло, песок и поднявший его ураган унеслись вниз по склону, где он сконденсировался в вихрь. Дюны внизу превратились в пыль, когда вихрь описал безумную траекторию, двигаясь в согласии с дрожащими, пылающими руками колдуна. По мере того как песок разлетался в стороны, Гайм видел, как среди клубящейся ряби появляются пятна темно-красного цвета. Вскоре он начал различать среди этой путаницы очертания твердых линий и наклонных стен, вырисовывающихся из скрывающей их пустыни.

Тиграксис издал страдальческий крик, продолжая направлять вихрь, который разметал пустыню, открывая взору строение. Наконец, он опустил руки, и сияние драгоценных колец стало тусклым. Прерывисто вздохнув, колдун повернулся к Гайму с торжествующей ухмылкой.

"Зрелище, невиданное на протяжении бесчисленных веков", - произнес он, драматический тон был искажен хрипотцой в голосе, заставившей его остановиться и откашляться. Гайм редко видел, как он использует свой дар, и каждый раз это приносило очевидные убытки.

Наверное, поэтому ему и нужен проклятый изгнанный король, чтобы убивать за него, - заметил голос, когда Тиграксис, сглотнув, произнес: "Взгляни, друг мой, на Алый Зиккурат".

Открывшееся строение было размером с крупный укрепленный город на северной родине Гайма, но во всех остальных отношениях отличалось от него. У него не было ни оборонительной стены, ни других очевидных укреплений. Его угловатые стены были многоярусными, состоящими из четырех отдельных уровней, поднимающихся к вершине. Он казался безликим, если не считать ступеней по его бокам. Помимо внушительных размеров сооружения, Гайму показалось, что его главной особенностью был цвет и текстура камня, из которого оно было сложено: глубокий красный оттенок, напомнивший ему о крепком вине, обладающий блестящим отражающим блеском, не потускневшим за годы пребывания под слоем песка.

"Гробница?" - спросил он у Тиграксиса. Покатые бока зиккурата напоминали впечатляющие пирамидальные сооружения, возведенные для захоронения останков царей за берегами Пятого Моря.

"Такова была его судьба, но не предназначение", - ответил Тиграксис. "Если тех, кто обитает внутри, действительно можно назвать мертвыми".

"Полагаю, - сказал Гайм, поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с чародеем, и понизив голос до угрожающего шепота, - я уже говорил тебе, как сильно я не люблю загадки".

И снова подергивание, чуть затвердевшая челюсть, быстро сменившаяся улыбкой. "Никаких загадок, добрый король. Просто неуклюжая попытка объяснения. Видишь ли, то, что предстало перед нами, большинство ученых назвали бы мифом, мрачной легендой из давно минувших времен, когда эта пустыня была джунглями, где великая королева воздвигла памятник своим безграничным амбициям".

Гайм ничего не услышал в ответ на это и не почувствовал даже легкого дребезжания меча. Обычно он был благодарен демону за молчание, но сейчас его отказ от комментариев заставил Гайма раздраженно сдвинуть брови. Какими бы назойливыми ни были заявления этого существа, они неизменно служили точным показателем истинности.

"Великая королева?" - спросил он, когда Тиграксис вернулся к созерцанию зиккурата.

"Да, великая и ужасная королева империи, столь обширной, что, как говорили, даже владычество вечного Валькериса показалось бы ничтожным в сравнении с этим. Странно, что и ее имя, и империя потеряны для смертных. Так давно было ее правление, и все же ее безрассудство сохранилось, не тронутое жестокой рукой времени".

"Безрассудство?"

Все признаки юмора или задумчивого созерцания исчезли с лица колдуна, и оно приобрело выражение, в котором серьезное внимание сочеталось с глубоким, едва сдерживаемым голодом. Гайму лишь изредка доводилось видеть это выражение, но он чувствовал, что это и есть истинное лицо Волшебника Магнуса: ум, соединенный с алчностью.

"Да, безрассудство, - тихо повторил Тиграксис. "Потому что здесь она пыталась создать средства для своего окончательного завоевания всех земель под солнцем и луной. Здесь она собирала армию, и не из простых смертных воинов, а из демонов, порождений Инферно, поднятых и подчиненных ее воле. Демонов, очень похожих на того, что таится в мече, который так тяготит тебя, о падший король".

И снова Гайм понадеялся на комментарий голоса, и снова его ждало разочарование.

"Чтобы повелевать демоном, - продолжал Тиграксис, опустившись на корточки и протягивая палец к песку, - ты должен сначала овладеть его именем. Истинным именем, а не множеством грозных титулов и ужасных названий,