Спасти сердце дракона. Его тайная целительница - Виктория Чара

Так властно заботиться мог только настоящий дракон. Против этого лома у меня приёмов не было.

Чтобы как-то сгладить неловкое молчание и не возвращаться к теме метки, я вцепилась в бутерброд и пошла в словесное наступление.

— Так что за приступ у вас был ночью? — спросила я, жуя. — Вы обещали рассказать.

Эйден вернулся в кресло.

— Да что тут рассказывать, всё просто. Был прорыв, мне удалось почти всех тварей сжечь или загнать обратно в разлом и убить их вожака. Но умирая, он швырнул в меня весь остаток своей ледяной магии. Меня это должно было убить, но я выжил. И вся ледяная магия собралась вокруг сердца и заморозила его. То, что ты чувствовала ночью — это и есть та самая ледяная магия, ее остаток.

Я поперхнулась чаем.

— Но этот приступ вчера мог вас … того… — Я боялась произнести слово «убить» и потому произнесла, — стать последним в вашей жизни.

Эйден лишь отмахнулся, сверкнув совершенно счастливыми глазами. У него было слишком хорошее настроение.

— Ерунда. Не драматизируй.

— Вы же единственный в королевстве, кто может этих тварей остановить! А если будет новый прорыв? А вы вот так со своим приступом?.. А если вас не станет?

Я вдруг ясно представила, что тогда в действительности случится — не пройдет и года, как все королевство превратится в ледяное царство. Легенды красиво описывали, как однажды такое уже произошло.

Эйден посмотрел на меня и, видимо, решил обнадежить.

— Да, два месяца моё сердце не работало вообще. Целители разводили руками. А потом я встретил тебя. Моё лесное солнышко. И сейчас мое сердце снова бьется.

— Оно еле-еле работает! Вы послушайте его ритм! — возмутилась я. — Нужно немедленно попытаться вытащить остаток льда! Я вчера поняла принцип…

— Нет, — резко оборвал он, и вся его беспечность испарилась. — Я справлюсь с этим сам. Дракон снова проснулся, он рвётся наружу. Моя магия огня постепенно выжжет эту ледяную гадость.

— Но я могу…

— Я сказал нет, Вивьена. Ты вчера вытянула на себя слишком много. Я едва успел привести тебя в чувство. Повторять такие эксперименты мы не будем.

И он снова посмотрел на меня этим своим взглядом, после которого спор следовало немедленно прекратить и со всем согласиться.

— Ну можно же по чуть-чуть... потихонечку, — пробурчала я, все же не желая сдаваться.

Эйден ничего не ответил. Вместо этого подвинул ко мне пузатенький бархатный мешочек, который при этом тихо звякнул.

— Тут на карманные расходы и на хозяйство тебе на первое время. К вечеру закажи нам ужин какой-нибудь, — сказал он.

Я отдёрнула руки. Вот, начинается! И что я буду должна ему за эти деньги? Ведь наверняка он потребует от меня чего-нибудь взамен.

— Нет уж! Ничего мне не надо!

Эйден тяжело вздохнул

— Вивьена, ты живёшь в моём доме. И, видимо, в ближайшее время тебе придётся вести тут хозяйство. Кроме того, ты же не будешь есть то, что дают в бесплатной столовой?

— Я вчера там ела. Сытно и если с хлебом, то даже вкусно.

— Тебе нужно лучше питаться, — безапелляционно заявил он. — Тебе постоянно будут нужны тетради, письменные принадлежности, да мало ли что ещё. Ты же учишься.

— На себя я сама заработаю! Пойду в госпиталь на практику. Там, говорят, хорошо платят, и сама себя буду обеспечивать!

— Булавки, ленты и тысяча других мелочей? Платья, в конце концов?

— Мне ваша экономка столько всего прислала. Мне до окончания Академии хватит. И ещё останется.

— Книги? — начал терять терпение Эйден. — Тебе разве не нужны книги? Они стоят дорого.

И, не дожидаясь моего ответа, со словами:

— Мало ли что тебе понадобится. Просто возьми и не спорь, — всунул мне мешочек в руки и сомкнул мои пальцы своими.

Я чуть ослабила тесёмки и заглянула внутрь. Золота там оказалось столько, что на эти деньги можно было купить приличный дом на окраине. А одной-двух монет хватило бы на то, чтобы питаться в лучшей столовой Академии до самого выпуска.

— И что лорд Риарден желает к ужину? — с притворно-услужливой улыбочкой спросила его я.

— Лорд Риарден будет есть всё, что предложит ему леди Риарден, — он изобразил такую же улыбочку. Вышло смешно.

— Вивьена, мы оба понимаем, чем всё закончится. Ты можешь какое-то время делать вид, что ничего не произошло. Но реальность от этого не изменится. Мой дракон удрал к тебе дважды. Это ставит точку в вопросе, кто мы друг другу. Я не стану тебя ни к чему принуждать. Но и отпускать тебя я никуда не собираюсь. Поэтому для начала давай попробуем ужиться вместе.

Вот так наш спор был окончен. И, признаться честно, где-то глубоко внутри, под толстым слоем моего возмущения его самоуправством, теплилось такое незнакомое чувство благодарности. Впервые в жизни кто-то решил вот так обо мне позаботиться.

— Вы все знали еще тогда, когда я к вам пришла со своим предложением, да? — все же спросила я, потому что хотела подтвердить свою догадку.

По выражению его лица ответ читался без слов.

— Не «вы», а «ты». Нам пора в Академию.

В Академию мы пришли вместе и разошлись у главного корпуса. Эйден бросил на прощание короткое:

— Увидимся вечером.

От этих слов у меня немножко сбилось дыхание. Ох, не скоро я привыкну к драконьим нежностям. Сам он направился в ректорат, а я поспешила к аудитории, где должна была начаться лекция по травологии.

Я надеялась проскользнуть незамеченной, но удача, которая так подло подвела меня утром, и теперь была не на моей стороне.

Едва я завернула за угол, как путь мне преградила Оливейра Саторн в окружении своей верной свиты. Сегодня их было пятеро.

— Ой, посмотрите-ка, кто тут идёт! — ядовито протянула Оливейра, складывая руки на груди. — Подстилка дракона собственной персоной. Что, думаешь, раз прыгнула в постель к самому Эйдену Риардену, сможешь спокойно здесь учиться?

— Тебя с ним видели! И вчера, и сегодня! — тут же поддакнула Лорейна дар Таль. — А ну прочь от него руки! Рядом с ним должна быть достойная девушка из приличной семьи, а не оборванка вроде тебя!

— Не трогай нашего дракона, деревенщина! — прошипела третья, делая угрожающий шаг ко мне. — Мы сюда поступали, чтобы выйти замуж за таких лордов, как он, а не смотреть, как по ночам их развлекают всякие сиротки. Вали отсюда по-хорошему, а то мы тебе такую тёмную