Спасти сердце дракона. Его тайная целительница - Виктория Чара

Я инстинктивно попятилась, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с обидой, и уже прикидывала, в которую из них первой бросить парализующее плетение, но ничего не успела сделать.

— Какие любопытные планы на учебный год, — раздался сзади спокойный, ледяной мужской голос.

Драконий голос. Очень такой знакомый драконий голос.

Свита Оливейры мгновенно побледнела и отшатнулась от меня. Все девицы медленно обернулись.

За их спинами стояли ректор, лорд Дариан Карнел, и Эйден Риарден. Лицо ректора выражало холодное бешенство, а вот в глазах моего дракона полыхало столько мрака, что даже мне стало не по себе.

Он точно умел испепелять взглядом и сейчас, судя по всему, едва сдерживался.

— Насколько я понимаю, у нас назрела серьёзная проблема, — продолжил Карнел, останавливаясь рядом со мной. — Пройдёмте в аудиторию. У нас будет важный разговор со всем курсом.

Оливейра сглотнула, покрылась красными пятнами и, пряча глаза, первой попятилась в аудиторию. Мы вошли следом.

Когда весь курс расселся по местам, лекционный зал накрыла гробовая тишина.

Дариан Карнел встал за кафедру и сцепил руки за спиной.

— Вчера ко мне обратился магистр Форрин. Он сообщил, что некоторые адепты позволяют себе публично оскорблять тех, кто поступил по рекомендации, а не по праву рода. Магистр Форрин молод и работает в Академии не так давно. И его можно понять: именно он ведёт практику на целительском факультете и именно ему отвечать за ваши результаты. А как же ему обеспечить результат, когда за пятьдесят человек приходится отдуваться двоим. Тут о хорошей подготовке говорить не приходится. Но даже этих двоих приходится защищать от нападок однокурсников. Такая ситуация совершенно неприемлема. Я лично запрещаю вам оскорблять адептов, поступивших по рекомендации. Сейчас же все участники этого безобразия пройдут в мой кабинет и принесут мисс Альмери извинения.

Мне стало нехорошо. Да я же до вечера тут не доживу. Эти змеюки из благородных теперь меня со свету сживут.

Но тут на смену ректору на кафедру поднялся Эйден. Он окинул возмущенных аристократок тяжёлым взглядом.

— Со следующего семестра мы планировали провести большую реформу всей системы обучения в Академии. Но, знаете, я тут подумал, а зачем откладывать хорошие перемены? Пусть это светлое будущее наступит как можно скорее. Введём их сегодня.

Он сделал паузу, и в аудитории стало так тихо, что было слышно, как потрескивают магические светильники.

— Поскольку вы у нас факультет целителей, а лечить никого вы, судя по всему, не желаете, мы меняем правила, — голос Эйдена хлестал, как кнут. — Мы подобрали десять госпиталей в разных концах королевства. Среди них есть и военные, и обычные городские, где целителей нет вообще. Вас разобьют на группы по пять человек. Каждый день вы будете отправляться туда на два часа обязательной отработки.

По аудитории прокатился коллективный стон ужаса.

— Спрятаться за чьей-то спиной или заставить вместо себя работать другого адепта не выйдет. За этим будут следить особенно жёстко, — продолжал Эйден. — Если в конце этой двухчасовой отработки госпиталь не даст вам положительную характеристику, на следующий день вы не будете допущены до лекций. Неделя таких недопусков — и вас отчисляют из академии. Его величество поставил задачу — Академия должна обучать тех, кто готов работать.

— Но мы не обязаны! — пискнула Оливейра. — Я сейчас же расскажу обо всём папе!

— Разумеется, не обязаны, и папу своего тоже присылайте! — радостно подхватил ректор. — Поэтому больше никто вас здесь не держит. Вы можете не дожидаться практики, а прямо сейчас отправляться обратно домой. У нас огромный список тех, кто сдал экзамены и мечтает оказаться на ваших местах. Учебный год только начался, наверстать пропущенное им не составит труда.

Карнел обвёл аудиторию почти торжествующим взглядом.

— Какая прекрасная идея, лорд Риарден. Сегодня же нужно распространить её на все остальные факультеты. Итак, у вас всех есть время подумать. Тех, кто решит остаться, в шестнадцать ноль-ноль кураторы будут ждать в портальной комнате.

Аудитория пребывала в состоянии клинического шока. Я же едва сдерживала торжествующую улыбку. Практика! Наконец-то мне официально разрешат заниматься целительством.

Когда ректор и Эйден покинули аудиторию, поднялся такой гвалт возмущения, что вошедшего преподавателя по травологии никто даже не заметил. В этот день ей так и не удалось прочитать нам лекцию.

День пролетел незаметно — в радостном предвкушении практики в госпитале. Ко мне больше никто не подходил с претензиями по поводу моего тесного общения с Эйденом: всем было о чём тревожиться и что обсуждать.

Когда мы с Лиссой направлялись на обед, (а я собиралась накормить и ее и себя в платной столовой, благо деньги теперь были) я почти впервые за весь день позволила себе немного расслабиться.

Именно в этот момент меня я почувствовала знакомый запах полыни и хвои. Он настиг меня раньше, чем я увидела того, от кого он исходил. Дыхание у меня сразу сбилось. Всё-таки он удивительно напоминал оживший напудренный труп.

Из прохладной тени колоннады, опять соткавшись из полумрака, в нашу сторону шагнул лорд Дариус, заведующий кафедрой некромантии.

На его безупречно бледном лице сияла та самая идеальная фарфоровая улыбка, от которой во мне разом померкла вся радость.

— Какая блестящая реформа, не находите, Вивьена? — бархатно произнёс он, глядя на меня своими мёртвыми глазами. — Я взял на себя смелость записать вас в свою группу для прохождения практики. Постарался собрать самых талантливых адептов.

Он слегка повернул голову к Лиссе и с вежливой холодностью кивнул ей.

— И вашу подругу, разумеется, тоже. В половине четвёртого я буду ждать вас у портала. Мы направляемся в Главный городской госпиталь Рейнгарда, наша группа отправляется немного раньше остальных. Не опаздывайте.

В половине четвёртого мы с Лиссой стояли у портальной арки в центральном холле.

Три девицы-аристократки держались от нас поодаль. Я узнала одну из них — Лорейну дар Таль, ту, что шипела на меня вчера утром. Двух других я видела мельком на лекциях, но имён не помнила. Они стояли в стороне, брезгливо поджимая губы и даже не шептались между собой.

Для посещения госпиталя я выделила себе самое невзрачное платье из тех, что прислала миссис Бредли. Темно-зеленое, удобного кроя, с широкой юбкой и без единого украшения — то, что нужно для настоящей работы.

Заведующий кафедрой некромантии лорд Морви Дариус появился ровно в назначенное время. Он одарил аристократок дежурным кивком, а затем повернулся к нам с Лиссой, и его фарфоровая улыбка стала почти ласковой.

— Вивьена, — бархатно произнёс он, подходя непозволительно близко. — Я возлагаю на вас большие надежды. Уверен, вы