Паук в хризантемах - Тим Волков

— Добивайте! Добивайте его! — крикнул Канг, указывая на монстра, который продолжал корчится и кусать самого себя, чтобы хоть как-то отвлечь зачатки разума от той нестерпимой сумасшедшей боли, что сейчас горела внутри его тела, создаваемая магической сетью. Нити магии оплетали органы зверя, выжигая страшные шрамы и прорезая плоть.

Группа зверолюдей подскочила к монстру и принялась колоть того штыками. Чудовище, словно поняв их замысел, даже перестало сопротивляться, вымаливая скорейшей безмучительной смерти. Уперев лапы в бока, выгибаясь и издавая жуткие стоны, оно с нетерпением ждало своей участи. Из пасти монстра текла тягучая слюна вперемешку с пеной.

Канг выхватил меч у одного из своих помощников и, не боясь быть задетым, вплотную подошел к монстру.

— Твой бой окончен, — произнес вожак и одним точным ударом вонзил оружие в голову зверя.

Монстр дернулся, тело начало трепыхаться. Потом, издав последний предсмертный вздох, монстр затих.

— Владыка…

— Я в порядке, — хмуро ответил Канг. — Что с Уэном?

Один из помощников Канга подскочил к парню, принялся его осматривать.

Второй монстр тем временем загнал сам себя в ловушку, подойдя почти вплотную к обрыву.

Зверолюди оттеснили его как можно ближе к краю, пытаясь скинуть вниз. Едва не потеряв равновесие, монстр успел вцепиться рукой в ближайшую ветку и стал огрызаться. Один из стрелков начала класть стрелы точно в глаза монстра, пытаясь того ослепить. Монстр взвыл от боли поднялся во весь рост, судорожно молотя воздух конечностями и махая ими словно пытаясь взлететь. Потом закружился на месте, со злостью вырывая окровавленные стрелы из своей плоти.

Зверолюди усилили напор, рискуя попасть под раздачу тяжелыми кулаками, принялись наносить рубящие удары мечами. Истекая кровью, горланя, монстр попытался отбиться. Но вновь подключились лучники.

В какой-то момент монстр, сгорая от ярости, замахнулся лапой для удара слишком сильно, потерял равновесие и, срывая с лап кожу, оступился в обрыв. Протяжный истошный крик огласил округу. А потом резко оборвался смачным влажным шлепком. Наступила оглушающая тишина.

Канг посмотрел на обрыв, на своих бойцов, успевая отмечать у себя в голове отличившихся и раненных. В нужное время он укажет каждому на его ошибки или напротив, похвалит. Как делал всегда. А сейчас… сейчас нужно выяснить что с задиристым юношей.

— Уэн! — позвал Канг, отвесив несколько пощечин парню. — Ты меня слышишь?

Но Уэн не отвечал.

— Кажется, он уже не дышит, — сообщил помощник, тот самый, с тигриной головой, который и привел Уэна к своему вожаку.

Канг посмотрел сначала на своего подчиненного, с легким недоумением, потом перевел взгляд на лежащего. Наклонился к нему, прислонил ухо к груди и некоторое мгновение не двигался. Потом поднял голову, кивнул.

— Дыхание слабое.

— Тогда, может, мы его… — начал тигроголовый, но Канг его оборвал.

— Нет! Он нам еще пригодиться.

Канг разжал ладонь парня, осторожно достал оттуда артефакт.

— Точнее, то, что у него имеется.

И Смерть, не сказав больше ни слова Мастеру, взмахнула свое костяной рукой и растворилась в тумане.

Остался Мастер вновь один и вновь лег на камни, обессиленный, опустошенный.

Думал он, что Смерть ему привиделась не по-настоящему, а от усталости и забыл разговор с ней как ненужное.

И лег спать, не надеясь уже больше открыть глаз.

Сон его был тяжелый и черный как антрацит с горного перешейка Хита’ана каким греют кузнечные горны и наполнен миражами и призраками, спустившимися с гор. И призраки эти шептали ему в одно ухо судьбу человечества, а в другое пророчили его собственную судьбу, но не разобрал он слов их, ибо говорили призраки на мертвом языке, не имеющем больше ни символов, ни звуков.

И тогда один призрак, тот, что знал судьбу человечества, сплел из кроваво-бардовой дымки заката длинную и тонкую нить, а второй призрак, тот, что знал судьбу самого Мастера, одним движением разорвал эту нить. И исчезли после этого призраки. И была ночь.

Когда же проснулся Мастер на следующее утро, то увидел у ног своих красную полоску, словно бы нарисованную краской. И пошел он по ней, предвидя в этом знамение.

И привела его полоса к пещере.

Окликнул Мастер хозяина и поклонился, говоря тем самым, что пришел с добрыми помыслами.

И явился тогда к нему белый агнец, и принес во рту рубины, и возложил у ног Мастера.

Но Мастер не принял дар и вновь окликнул хозяина, и вновь поклонился.

Явился к нему черный агнец, и принес во рту травы от всех хворей и болезней.

И на этот раз Мастер не принял дар и третий раз воззвал хозяина и поклонился.

Явился тогда к нему сам Молчаливый Анахорет в серых одеждах и спросил: чего ему надо?

Тогда Мастер поведал о своем горе, о прошедших годах и опыте, который словно песчинки золота все эти годы он собирал, и которых набралось целых неподъемный мешок, а отдать теперь его некому. И рассказал про Меч, который задумал выковать и попросил металл для заготовки, такой крепкий, какого нет на всем белом свете.

Анахорет спросил: что готов Мастер дать взамен и Мастер воскликнул, что ничего нет у него, но может он подарить хозяину рубины и травы лечебные, которые принесли ему агнцы, ибо ни в чем он уже больше не нуждается.

Рассмеялся тогда Анахорет и ничего не ответил.

Спросил Мастер, почему тот смеется и не хочет дать ему металл крепкий, какого нет на всем белом свете?

Ответил Анахорет: потому смеюсь, что неисполнима твоя просьба даже для меня, Молчаливого Анахорета, повелителя недр земных, ибо металлы крепки, но не столько, что могут разбить глупость твою, Мастер.

Не обиделся Мастер на эти слова, а лишь повторно попросил помочь, ибо нет на свете других таких, подобных Анахорету, кто ведает о металлах все и может ему дать ему то, что он желает больше всего на свете.

И тогда Анахорет пояснил Мастеру, что, как и в бою невозможно биться только одним эфесом меча, или его долом, или же лезвием колоть или острием рубить, потому что важны все элементы сразу — для удара, для выпада, атаки или обороны и только в этом единстве сила оружия, так и заготовка меча должна состоять из нескольких металлов, а не из одного.

Один металл — для каменной прочности,

другой металл — для водной пластичности,

третий металл — для