Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит
И жутким, несказанно жутким было это зрелище – огромная безмолвная долина с её неподвижной, гладкой облачной пеленой; царственная голова Норхалы, прорезающая густой туман; тусклый блеск и отсветы металлических парадоксов, упорядоченно движущихся вокруг нас; и титанический портал, озарённый бледным внутренним сиянием!
Мы достигли порога… и миновали его.
ГЛАВА XV. ТО, ЧТО ШЛО СЛЕДОМ
На этом пороге туман вспенился, словно разбивающиеся о берег волны, и внезапно исчез. Куб, на котором находились Рут и Норхала, летел, сохраняя то же расстояние, что я отметил, когда наши головы поднялись над туманом. В странном свете пространства, куда мы вынырнули – каньон то был, коридор или туннель, я тогда не мог определить, – этот куб вырисовывался с поразительной, почти стереоскопической отчётливостью.
Одной рукой Норхала обнимала Рут, и в самой её позе чувствовалось желание заслонить девушку, защитить её, – первый по-настоящему человеческий порыв, проявленный этим существом, столь загадочным и прекрасным. В этом зрелище было нечто похожее на прикосновение руки, пробуждающей от кошмара: нечто глубоко успокаивающее, притупляющее остроту тревоги.
Перед ними двигались десятки ее фамильяров – теперь уже не тускло блестящих, а сияющих, словно выточенных из полированной голубоватой стали. Они маршировали стройными рядами – шары, кубы и пирамиды – двигались как единое целое.
Я оглянулся. Из кипящей у входа туманной пены вырывались новые и новые отряды Металлических Существ, пробивавших её, словно ныряльщики волну. Стоило им попасть на свет и занять место позади нас, как их тусклый блеск исчезал, словно плёнка, и металл начинал сиять почти ослепительно.
Откуда исходил этот свет, заставлявший их сверкать? Наше движение замедлилось, и я успел осмотреться. Гладкие, словно отполированные стены ущелья – или тоннеля – поднимались отвесно и мерцали холодным металлическим зеленоватым сиянием.
Между стенами, подобно ритмичным вспышкам светляков, пульсировали мягкие, неуловимые отблески, навевавшие мысли о бесконечно малых величинах – скорее об электронах, чем об атомах. Отблески были зеленоватыми, как и стены, но я был уверен, что эти корпускулы не были их порождениями.
Они мерцали и угасали, точно пылинки, движущиеся в солнечном луче, или, если использовать более научное сравнение, точно коллоидные частицы в освещённом поле ультрамикроскопа; и, как и в случае с последними, глаз воспринимал не сами микроскопические частицы, а исходившее от них излучение.
Если не считать этих отблесков, свет в этом месте, хоть и сумеречный, отличался кристальной чистотой. Высоко над нами – на высоте, должно быть, пятисот или даже тысячи футов, – стены растворялись в дымке мутновато-бериллового цвета.
Несомненно, это были скалы. Но скалы, которые обтесали, выровняли, отполировали и… облицевали!
Да, именно облицевали. Покрыли каким-то металлическим веществом, которое само служило вместилищем света и, как мне казалось, питало энергией мерцающие ионы. Но кто мог совершить подобное? Ради чего? Каким способом?
Я всё отчётливее ощущал, как усиливается магнитное поле, державшее нас в своей власти; всё острее чувствовал прикосновение к неведомой, нечеловеческой силе, к знанию и… науке. И эта безупречная тщательность, это совершенство отполированных стен действовали мне на нервы: они пробуждали смутное раздражение, почти тоску по человеческой неупорядоченности, по человеческому несовершенству.
Поглощённый наблюдениями, я забыл о тех, кому предстояло разделить со мной опасности и мои сомнения. Чья-то рука стиснула моё плечо; я услышал, как Дрейк пробормотал мне на ухо:
– Если мы подберёмся достаточно близко и я смогу оторвать ноги от этой проклятой штуки, я прыгну!
– Что? – ошеломлённо выдохнул я, вырванный из своих мыслей. – Куда прыгнешь?
Я проследил взглядом за его рукой. Мы быстро нагоняли куб, на котором стояли Норхала и Рут. До него оставалось не более двадцати шагов, и казалось, он начал замедлять ход. Вентнор весь подался вперёд, дрожа от нетерпения.
– Рут! – крикнул он. – Рут! С тобой всё в порядке?
Она медленно повернулась к нам – моё сердце ёкнуло, а затем, казалось, вовсе остановилось. Ибо на её милом лице застыло то же неземное спокойствие, что и у Норхалы; в её карих глазах проглядывала тень того же бесстрастного духа, что царил во взгляде самой Норхалы; а её голос, когда она ответила, звучал уже не просто похоже, а почти повторял далёкий золотистый перезвон голоса Норхалы.
– Да, – тихо произнесла она. – Да, Мартин… не бойся за меня…
И отвернулась от нас, снова устремив взгляд вперед, как и та женщина, и храня такое же молчание.
Я украдкой посмотрел на Вентнора, затем на Дрейка. Неужели мне это только почудилось? Нет. Они тоже заметили. Лицо Вентнора побелело до самых губ, в глазах застыл страх. Челюсти Дрейка были стиснуты, зубы сжаты, глаза пылали гневом.
– Что она делает с Рут? Ты видел этот взгляд?.. – процедил он едва разборчиво.
– Рут! – в крике Вентнора звучало отчаяние.
Она даже не обернулась. Словно вовсе не услышала его.
Теперь кубы разделяло не больше пяти ярдов. Дрейк напрягся всем телом, пытаясь освободить ноги от хватки сияющей поверхности и приготовиться к прыжку, едва расстояние станет достаточным. Грудь его тяжело вздымалась от усилий, мышцы на шее вздулись узлами, по лицу ручьями стекал пот.
– Бесполезно, – выдохнул он, – бесполезно, Гудвин. Это всё равно что пытаться вытащить себя за волосы из болота – я чувствую себя как муха, увязшая в патоке.
– Рут! – снова крикнул Вентнор.
Словно этот крик послужил сигналом, куб, находившийся уже так близко, рванулся вперёд, вновь восстанавливая то расстояние, что было между нами раньше. Авангард Металлических Созданий начал ускоряться. С невероятной скоростью они устремились в светящиеся дали и в мгновение ока растворились в них.
Куб, несущий женщину и девушку, тоже прибавил ходу; он мчался всё быстрее и быстрее. Наш понёсся следом. Сияющие стены полетели мимо с головокружительной скоростью.
Позади нас раздался тихий, жалобный многоголосый стон. Мы обернулись – и одновременно внутренне сжались от ужаса.
На нас надвигалась чудовищная волна, лавина из Металлических Созданий! Её гребень вздымался футов на пятьдесят; и даже в этот миг смертельного ужаса я успел отметить, с какой математической правильностью её венчали вершины пирамид и с каким пугающим порядком располагались составлявшие её кубы и сферы.