Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

– Но как? – вырвалось у меня. – Как?

Он пожал плечами и указал вверх.

– А как оно делает вот это? – спросил он.

Опорные ноги уже сгибались, плавно искривляясь. Я видел, как три составлявших их элемента непрерывно смещаются и перестраиваются, повинуясь приказам, исходившим от синтеза множества объединённых разумов.

Огромное туловище опускалось всё ниже и ниже, грозя раздавить нас.

И вдруг две ноги подтянулись к корпусу, сомкнулись концами, отсоединились от своих «бёдер» и превратились в гигантское сверкающее кольцо, начавшее вращаться вокруг туловища с такой скоростью, что казалось сплошным широким обручем из полированной стали. Пять колёс на вершине теперь слились в одно неразличимое пятно.

Две оставшиеся ноги начали быстро сгибаться и распрямляться, словно исполинские пружины. Послышался тот самый странный жалобный вой. Пять колёс взмыли вверх, во время подъёма слившись в единый исполинский венец, закружились невообразимо огромным, рассыпающим искры огненным колесом и исчезли высоко в зеленоватом мареве!

Теперь Существо выглядело гротескно и жутко – словно обезглавленное: исполинская безголовая туша парила над нами.

Сверху вновь донёсся тот самый заунывный вой.

И вот в поле зрения, на много ярдов впереди нас, возникло колоссальное вращающееся кольцо. Оно стремительно метнулось вниз, затем, словно лист, подхваченный мощным порывом ветра, взмыло обратно, резко отклонилось в сторону и с сухим щелчком встало на своё место поверх опоясанного кольцами чудовищного корпуса!

– Господи Боже! – голос Дрейка, несмотря на всё его недавнее бахвальство, заметно дрожал.

– Человек… о человек, какой же ты пигмей! – пробормотал Вентнор, не сводя с него пылающих глаз.

Снова раздался этот плачущий вой. Преследовавшее нас Существо содрогнулось, слилось воедино, словно расплавилось – и исчезло. Оно распалось на множество шаров, кубов и пирамид, которые теперь спокойно и размеренно плыли за нами широкой, неторопливо катящейся волной.

Теперь я заметил, что нас вынесло к правой стене ущелья и мы скользим вдоль широкого уступа. По моей оценке, его ширина достигала не меньше ста футов. От него дно ущелья стремительно понижалось.

Противоположные стены ущелья медленно приближались. Позади нас всё так же текла сопровождавшая нас металлическая рать.

Наш уступ неуклонно поднимался всё выше, а дно каньона опускалось. Сначала мы оказались в двадцати футах над ним, потом – в тридцати. И одновременно менялся сам вид скал. Сквозь металлический слой сверкали кварцевые жилы – словно огранённый хрусталь или мутноватые опалы; тут вспыхивало пятно киновари, там золотился янтарный оттенок, а местами породу пересекали полосы бледной охры.

Внезапно взгляд мой привлекла угольно-чёрная линия, пролегавшая точно посередине уходящего вниз дна. Она была столь черна, что сперва я принял её за пласт чёрного лигнита[12].

Полоса расширялась. Я понял, что это трещина, расселина. Вот она уже шириной в ярд… вот в три. Из неё словно поднималась сама тьма – густая, первозданная, вобравшая в себя всю бездонность земных глубин. Чёрный разлом всё ширился и ширился, пока вдруг не распахнулся двумя острыми, стремительно расходящимися клиньями.

Земля исчезла. Рядом с нами разверзлась пропасть – бездна, уходившая вниз всё глубже и глубже, неизмеримая, непостижимая.

Мы были человеческими атомами, несущимися верхом на порождении колдовства вдоль расколотого карниза, нависшего над бесконечностью.

Я оглянулся назад: десятки кубов отделялись от металлического воинства, преследовавшего нас; выстроившись в длинную колонну по двое, они промчались мимо и устремились вперёд. Впереди нас начал сгущаться мрак, он становился все непрогляднее, пока мы не оказались в кромешной тьме.

Тьму внезапно пронзило длинное копьё бледно-голубого фосфоресцирующего света. Оно развернулось, словно лента тусклого пламени, метнулось, как змеиный язык, – и застыло неподвижно. Я почувствовал, как Существо под нами рванулось вперёд. Его скорость стала поистине чудовищной. Ветер бил нам в лицо с силой урагана.

Я прикрыл глаза ладонями, вглядываясь вперёд сквозь щели между пальцами. Прямо на нашем пути возвышалась баррикада из кубов, и мы неслись на неё, точно летящий таран. Невольно я зажмурился, ожидая сокрушительного удара, казавшегося неизбежным.

– Боже! – услышал я приглушённый возглас Вентнора, почувствовал, как Существо, на котором мы стояли, начало подниматься, и снова открыл глаза.

Мы взмывали вверх по длинной наклонной траектории прямо к вершине преграды. Ещё миг – и уже были над ней; всё с той же ужасающей, ничуть не уменьшившейся скоростью неслись сквозь тьму над полосой фосфоресцирующего сияния – бледной световой лентой, которую я прежде видел пронзающей мрак и теперь понял, что это ещё один мост, сложенный из тех самых кубов, что совсем недавно промчались мимо нас. Под этим мостом и по обе стороны от него я ощущал беспредельную пустоту!

Мы перемахнули через него и вновь помчались в темноте. Постепенно до моего сознания донёсся могучий гул – чудовищный грохот и рёв, словно в глубочайших недрах земли работали кузницы Вулкана. Этот рокот всё нарастал, окружая нас исполинскими волнами звука.

Вдали мерцало тусклое зарево, похожее на свет восходящего солнца, поднимающегося сквозь густую предрассветную мглу. Туман рассеялся – впереди, на расстоянии многих миль, сиял огромный шар, который в первое мгновение и вправду можно было принять за восходящее солнце. Его нижний край касался полосы мрака и был отсечён ею ровной горизонтальной линией, словно сама тьма у его основания застыла, превратившись в твёрдую чёрную поверхность.

Солнце? Здравый смысл вернулся ко мне и подсказал: этот шар не может быть им.

Что же это тогда? Ра-Гармахис[13] древних египтян, лишённый крыльев, изгнанный и состарившийся в коридорах Царства мёртвых? Или то насмешливое светило – холодный призрак бога света и тепла, который, по верованиям древних скандинавов, был помещен в их ледяной ад, чтобы мучить проклятых?

Я с досадой отмахнулся от этих фантазий. Но солнце это было или нет – от огромного шара струился свет. Он бил длинными разноцветными лучами-копьями, рассеивая тьму, сквозь которую мы летели.

Мы подбирались всё ближе и ближе; вокруг становилось всё светлее, и благодаря разгорающемуся свету я увидел, что рядом с нами по-прежнему тянется бездна. А гул становился всё громче, всё оглушительнее.

У подножия сияющего диска я различил светящийся бассейн. Из его глубины выступал громадный прямоугольный язык, серый и блестящий, словно стальной. На этом языке возникло чёрное пятно. Оно поднялось из бездны, стремительно взлетело к диску – и обрело форму.

Это было нечто похожее на исполинского паука – приземистого, рогатого, невообразимо