Металлический Монстр - Абрахам Грэйс Меррит

Теперь, совсем недалеко впереди, так же чёрным силуэтом на фоне света, возник куб, а на нём – Рут и Норхала. Казалось, он парит, ожидая нас.

– Это дверь! Проход! – донёсся до меня почти терявшийся в ураганном грохоте крик Дрейка.

То, что я принял за шар, на самом деле было проходом, вратами – притом исполинскими. Хотя мы находились от них на расстоянии в милю, я понял, что их диаметр составляет добрые полмили.

Свет струился сквозь них, пылающие краски, вспышки молний, плывущие тени – всё это находилось по ту сторону. Сфера, виденная мной, была иллюзией, порожденной темнотой, в которой мы двигались, и собственным свечением.

И я понял, что стальной язык – это наклонный спуск, уходящий вниз, в бездну.

Норхала подняла руку высоко над головой. Из темноты взлетело невероятное создание – похожее на гигантского бронированного краба с плоской спиной. Из его тела торчали угловатые шипы, а по огромному панцирю пробегали зеленоватые язычки пламени.

Оно пронеслось прямо под нами и устремилось дальше. Вся его спина была покрыта бесчисленными куполообразными выпуклостями, из которых вырывались ослепительные вспышки – сапфирово-синие, изумрудно-зелёные, золотисто-жёлтые. Оно замерло в воздухе, как и то прежнее кошмарное создание, чёрным колоссом вырисовываясь на фоне света, поднявшись на колонноподобных ногах, составленных из чередующихся исполинских наконечников стрел и двояковыпуклых дисков. Затем его очертания стремительно изменились; на мгновение оно зависло, наполовину распавшись на составные части.

Затем я увидел, как вращающиеся шары, стремительно мечущиеся кубы и пирамиды перестраиваются в новые сочетания. Передние и боковые ноги удлинились, а задние укоротились, явно подстраиваясь под меняющийся угол спуска, ожидающего впереди.

И это была не химера, не кракен из бездны. Это был экипаж, составленный из Металлических Существ. Я снова заметил ослепительные вспышки и понял, что это сверкают драгоценные камни или груды блестящей руды, перевозимые этой разумной машиной.

Она исчезла. На её месте на мгновение замер куб, на котором стояли загадочная женщина и Рут. Ещё мгновение – и они тоже исчезли, а мы очутились там, где только что находились они.

Мы парили высоко над океаном живого света – морем раскалённого сияния, простиравшимся на бессчётные мили. Его невероятные волны вздымались на тысячи футов, взлетали гигантскими полотнищами, исполинскими лентами, сверкающими облаками многоцветного пламени, словно разодранными когтями могучего ветра. Всё вокруг было единым бурлящим котлом стихий, титаническим чревом, где рождались молнии.

Мое затуманенное зрение прояснилось, слепящий свет и огненное марево обрели очертания, подчинились порядку. В море света я разглядел циклопические фигуры, которым не было названия.

Они двигались медленно, с величественной неторопливостью, и тёмными силуэтами вырисовывались в сотканных из огня глубинах. Именно от них исходили залпы молний!

Их были десятки – огромных, загадочных. Огненные молнии прошивали мерцающие покровы, испещряли их узорами, словно то были развевающиеся одеяния самого духа огня!

А грохот стоял такой, будто десять тысяч Торов одновременно обрушивали свои молоты на врагов Одина; будто в исполинской кузнице, где под оглушительный звон наковален ковался новый мир.

Новый мир? Мир из металла! Эта мысль вихрем пронеслась сквозь моё помрачившееся сознание и исчезла; лишь много позднее я вспомнил о ней. Ибо внезапно весь этот грохот смолк; молнии угасли; все мелькавшие отблески побледнели, а море огненного сияния истаяло, превратившись в плывущие туманы. Вместе с ними потускнели и исполинские, бушующие формы, словно растворяясь в сгущающемся сумраке.

Сквозь быстро меркнущий свет, далеко-далеко – казалось, на высоте в несколько миль и протянувшись на многие и многие мили, – сияла широкая полоса флуоресцирующего аметиста. От неё спускались завесы – мерцающие, туманные, искристые, словно струящиеся складки северного сияния; они ниспадали каскадами из этой аметистовой полосы.

На фоне их опалового свечения вздымалась громадная тёмно-лиловая масса. Сперва мне почудилось, что это гора – так она напоминала одну из тех причудливых столовых гор американского Юго-Запада, чьи зубчатые вершины чёрным силуэтом вырисовываются на закатном небе. Но я тотчас понял: это лишь подсознание тщетно пыталось перевести невероятное на язык привычной действительности.

Это был город!

Город высотой добрых пять тысяч футов, увенчанный бесчисленными шпилями и башнями, титаническими арками, колоссальными куполами! Казалось, будто рукотворные утёсы нижнего Нью-Йорка вознеслись в десятки раз выше и раскинулись в десятки раз шире; будто их воздвигли Титаны, вдесятеро превосходившие человека ростом и мощью. И поразительнее всего было то, что он действительно напоминал те самые громады нью-йоркских зданий, какими они кажутся с Бруклинского моста, когда превращаются в чернеющие на фоне вечернего неба силуэты.

Бездна всё больше погружалась во тьму, словно в неё медленно стекала ночь. Огромные стены города, утонувшие в пурпурных тенях, вспыхнули бесчисленными огнями. С венчающих их арок и башен срывались широкие языки электрического пламени.

Было ли это обманом моего напряжённого зрения, игрой света и тени – или же эти вознесённые ввысь выступы и впрямь смещались, меняли очертания? И снова ледяная рука протянулась из неведомого, заставив замереть моё сердце. Ибо они действительно смещались – арки и купола, башни и шпили; таяли, возникали вновь; находились в постоянном брожении; подобно клубящимся, прошитым молниями краям грозовой тучи!

Я с усилием отвёл взгляд и увидел, что наша платформа остановилась на широкой серебристой площадке у самой изогнутой рамы портала, всего в ярде от куба, на котором стояла Норхала, обнимая за плечи застывшую, неподвижную Рут. Я услышал вздох Вентнора и приглушённое восклицание Дрейка.

Прежде чем кто-либо из нас успел окликнуть Рут, её куб бесшумно скользнул к краю площадки и исчез из виду.

Платформа, на которой ехали мы, дрогнула и устремилась следом.

Возникло тошнотворное ощущение падения; мы прижались друг к другу; пони испуганно заржал. А затем с ужасающей, невероятной скоростью мы понеслись вниз по широкой, сверкающей, круто уходящей вниз наклонной плоскости – в самую бездну, прямо к едва различимым вдали отвесным уступам, вздымавшимся ввысь и вспыхивавшим далёкими отблесками.

Далеко впереди мчался куб, на котором стояли женщина и девушка. Их волосы развевались за спиной, сплетаясь в единое полотно: шёлковая сеть каштановых локонов и сверкающая завеса красновато-золотых прядей. Сквозь них струились облачка искрящихся световых крупинок, словно рои порхающих светляков, а вокруг их тел мерцал ореол из крошечных трепещущих язычков лавандового пламени.

Вокруг нас и над нами снова загрохотали бесчисленные барабаны грома!

Казалось, мы неслись на метеоре, летящем сквозь