Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

Он опустил взгляд и проговорил хрипло, точно сорвал голос:

— Теперь пойду... А то увидит кто, подумают чего...

— Ступай. — Её руки взлетели над его лицом, опустились, опять поднялись, круг очертили. Она улыбнулась, прошептала слова молитвы.

— Ты что сделала? — удивился Халзан.

— Ничего худого, — ответила Демира, — сделала то, что всю жизнь должна бы делать... И хоть я не та, не прежняя, но наговор от этого своей силы не утратил. Иди, Халзан, храни тебя Солнце.

Усилием воли он отвёл взгляд от её лица, повернулся и вышел из комнаты. Демира обессиленно опустилась на постель, прошептала в темноту:

— Солнца свет, Кронос Всевышний, боги всесильные! Сделайте так, чтобы сбылось его пророчество!

Приход Халзана прогнал сон. Демира лежала, завернувшись в одеяло, и ловила обрывки ленивых мыслей. Понимала, что одной задницей на трёх стульях не усидишь и нужно — если на самом деле нужно — сделать выбор. К Хрюше тянет подсознательно, потому что он главный, а ей необходим сильный и мудрый учитель, чтобы дальше идти дорогой мести. Это не настоящее чувство, не из сердца, а из головы, чтобы выжить, выстоять. И так не можно — своей корысти ради пользоваться его участием.

И с братьями атамана по зыбкому краю ходит. Булат её открыто в свою постель тащит. Халзан вздыхает молча, смотрит, как на статую богини дождя засушливым летом. Она ни тому, ни другому повода не давала. Но, если бы, как собака цепная, границы свои охраняла и лаяла, едва на горизонте чужака завидит, ничего бы не поменялось. Она единственная женщина в отряде, и не избежать ненужного внимания, как ни старайся. Не будь щедры к ней боги, наделив красотой, не братьев восхищённые взоры на себе ловила бы, а простых разбойников. Не обошлось бы сторонённо жить, родись хоть трижды дурнушкой.

"Будь что будет, " — решила она, засыпая. Придут неприятности, встретит и разберётся, а пока что ещё ничего не случилось.

— Вставайте! Тревога! Облава! — прозвучал второй, если не третий окрик, а первый она в дрёме прослушала.

Вот и свершилось! Сон как рукой сняло. Кляня себя за недогляд, ведь знала же, знала! — Демира вскочила на ноги, схватила лежащий в изголовье топорик и, как была, в нижней рубашке, выскочила из комнаты.

Миг лишь промешкала, а внизу уж свалка кипела. Спасибо раззяве-хозяину, что в верхней люстре лампады забыл погасить, светили хоть. В темноте-то их перерезали бы всех, как свиней.

Разбойники, поднятые с кроватей в исподнем, вооружённые тем, что похватать успели, хлестались с солдатами в железных доспехах. Один по лестнице бежал, скаля зубы и что-то крича, не разобрать было среди прочих воплей.

— Иди сюда, иди! — Демира отступила назад, прислонилась спиной к двери, подняла топор.

— Куда супротив щита твой тесак капустный?! — проорал, взлетая на последнюю ступень, солдат.

— А сюда вот! — Она скользнула на пол, стремительно, будто капля воды с мокрой крыши, на спине прокатилась прямо ему под ноги, коротко рубанула. Тёплая кровь брызнула ей в лицо, солдат заорал, оседая вниз обмякшей кучей.

Демира не разглядывала, куда попала, по хозяйству его мужицкому или вбок по бедру. Отшвырнула с дороги прочь, ступила на лестницу и внизу увидела лучника. Удобно устроившись за опрокинутым столом, он целил в голову Хрюше, сцепившемуся с противником врукопашную.

Главарь разбойников побеждал. Свалив на пол врага, прыгнул на защищённую доспехом грудь, сдавил пальцами бычью шею, и меткий стрелок поспешил на подмогу товарищу. Вот-вот отпустит тетиву, пошлёт стрелу, и острое железо навек успокоит горячего атамана.

— Хрюша, сзади! — заорала Демира, прыгая через перила на лучника, сминая его, сбивая с ног. Через стол перелетели, покатились, она головой приложилась об пол, ругнулась, вскочила. Не примериваясь, махнула топором. По воплю поняла, что попала. Поскользнулась на пролитой крови, свалилась на спину, так, что ноги кверху, и рубашка чуть не до горла задралась, всему люду честному обзор на голый зад открыв.

После краснеть от срама придётся, не до того сейчас! Демира вскочила на ноги, кинулась к противнику, ударила. Вырвала из расколотого черепа топор, огляделась, а уж и свалке конец. Разбойники солдат добивали, и лишь один из своих сидел на полу, не двигаясь, опустив голову на залитую кровью грудь.

Караульных, должно быть, тихо стрелами поснимали, коль в дом ворваться смогли. Не предупредили об облаве дозорные, не успели, из своих не спал кто-то и поднял всех. Прав оказался Халзан, не подвела его чуйка.

— Хрюша! — Демира бросилась к атаману, что как раз успел разделаться со своим поединщиком.

Он подхватил её, она крепко обняла его, прижалась всем телом, через тонкий холст рубахи чувствуя жар его обнажённой груди. На Хрюше, окромя исподних портов, другой одёжи не было. Босой, чёрные волосы встрёпаны, но повязка на лице крепко затянута. Ни днём, ни ночью не снимает, надёжно прячет свою беду.

— Цел? Не ранен? — Демира подалась назад, осмотрела, ощупала его сильные руки, плечи.

— Тише, ласточка, тише! — рассмеялся Хрюша. — Ох, и горячая! Ох, и заполошная! На подмогу бросилась, вояка голожопая! — Он стиснул её в объятиях так, что косточки хрустнули.

Отстранил, оглядел, увидел, что её щёки, лоб кровью забрызганы, а глаза в пол-лица распахнуты, смотрят с тревогой.

— Да если бы я не успела! — Демира оттолкнула его, прошла вперёд, выдернула из бревна стены стрелу, показала. — Вот так над головой твоей прошла! Потому что успела я! Сверху прыгнула на него, оттого и смазался выстрел! А не успела бы?

— То пылать костру погребальному, а тебе под началом Халзанки ходить! — хохотал атаман. — Спасибо, милая! Так спешила меня от смерти спасти, что собственную задницу недосуг прикрыть было!

— Испугалась я! За тебя испугалась!

— Да понял я, понял! — Хрюша привлёк её к себе, стёр кровь со лба, наклонился и осторожно коснулся губами виска девушки, тонкой брови, обнял бережно, спрятав на своей груди её лицо, закрыл руками, погладил по спине. — Горячка безумная! — прошептал, зарываясь лицом в её волосы. — Не бросайся так в бой, наперёд будь умнее!

— Ладно! — жарко выдохнули ему в шею её губы.

— Она жизнь тебе спасла! — Халзан подошёл к ним. — Быстра, как ветер! — добавил восхищённо. — Впрок пошла наука! Способная ученица!