Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

— Ну, ты меня ещё поучи, воительница беспортошная! — добродушно рассмеялся он.

— Я в штанах! — вспыхнула она. — Теперь до смерти мне про голую жопу вспоминать станешь?

— Всё-всё, забыл. — Хрюша довёл её до крыльца и, стоя на ступеньку ниже, так что ростом они теперь сравнялись, положил ей на плечи руки и в глаза смотрел. — Второй год на исходе, как я с ними справедливости ищу, — поведал, — и до Челобая крысюков в отряде не было. И не будет более. Всего предчаять я не могу, но и не слепой тоже.

— Да, верно... — теперь, видя так близко перед собой его лицо, смутилась уже она и опустила голову. — Ты не серчай, если что не так сказала.

— Да всё так, Демира. Идём в дом. Попей молока, хлеба поешь и ложись. Спи днём, копи силы, ночью в путь тронемся.

— Твоя воля, начальник, — она перечить не стала.

Сняла доху, отдала ему и скрылась за дверью. Сходила на кухню, взяла из миски печёное яичко, хлеба кус, съела, запила молоком и пошла спать. И теперь уснула легко и спала до обеда.

Разбудил её весёлый звон капели. Тепло пришло, весь день ярко сияло солнце, воздух наполнился звуками и запахами весны. Хвала богам, перезимовали.

Разбойники по комнатам разошлись, отдыхали перед дорогой. Демира, маясь от безделья, пошла во двор и у амбара застала Мирона.

— Ить, пакость какая! — Он замахнулся лопатой на что-то, лежащее на земле, да не решился ударить, опустил.

— Что там у тебя? — Хрюша поставил на телегу бочонок, надёжно пристроив его посреди прочих припасов, пошёл к конюху.

И Демира приблизилась. У амбарной стены, где снег стаял, на солнечной, нагретой стороне лежала маленькая горка муравейника.

— Откуда взялся? — Мирон почесал затылок. — За осень нарос, а я проглядел! Теперича проснутся, полезут во все мешки! Раскидать хотел, да чё-то жалко стало.

— Живые же твари, — согласился Хрюша. — Давай в лес хоть снесу.

Забрал у конюха лопату и снизу ловко поддел муравейник. Удачно снял, не разворошив, точно кус пирога положил на тарелку.

— Пойду, сыщу полянку да ссажу их туда, — бросил добродушно.

— Можно, я с тобой пойду? — спросила Демира, догнав его. — Пройдусь хоть, а то помру со скуки.

— Ладно, — не возражал он.

Вышли со двора. Грозный атаман разбойников с муравейником на лопате и ученица его — ладная девка, которой человека убить топором так же просто, как дров для печки наколоть. Хрюша, большой, высокий, широко шагал, Демира едва поспевала за ним.

Лес начинался сразу за домом, и дорога через него проходила.

Сугробы осели, стали ноздреватыми, серыми, талая вода ручейками сбегала с пригорков. Солнце ярко припекало, совсем по-летнему. Демира скинула платок, отбросила косы на спину.

— Тут осторожно ступай, — нарушил молчание идущий впереди атаман. — Валежник под снегом, не видно, ноги переломаешь.

— Туда, может, на взгорье? — предложила она. — Там лысинка, видишь? Снежок сошёл уж, листва прошлогодняя рыжеет. Где-нито под деревцо пристрой своих муравьёв.

— Пошли туда, — не возражал начальник.

Поднялись на пригорок. Снег почти сошёл на полянке, просыхала на солнце прошлогодняя трава. Хрюша подошёл к крепкой берёзе, опустил лопату, скатил муравейник ей под корни.

— Доброе местечко, тепло тут.

Демира шагнула к поваленному бурей дубку, села. Подняла вверх руки, проворные пальцы быстро расплели косы, разбросали свободно волосы. Она подставила лицо солнцу, закрыла глаза и сидела так, вбирая в себя тепло и свет, будто пробившийся из-под земли зелёный росточек. Слышала, как атаман тихонько вздохнул, садясь рядом. Дерево скрипнуло под тяжестью его тела.

Демира ждала, что обнимет, но он не двинулся, не коснулся её даже случайно. Молчал. И ветер утих, только ликующее пение птиц звенело высоко в небе, приветствовало весну.

Разомлев на пригреве, Демира почти заснула. Голос Хрюши, позвавший её, донёсся будто издалека. Она открыла глаза, посмотрела непонимающе, моргнула, стряхивая дрёму. Он что-то говорил, улыбался, потом взял её за руку и посадил на ладонь божью коровку, наверное, первую проснувшуюся.

Жучок щекотно побежал по пальцам, остановился на подушечке мизинца. Демира, боясь стряхнуть его, осторожно подняла руку и заговорила медленно и торжественно:

— Божья коровка, улети на небо!

— Принеси нам хлеба! — подпел Хрюша, и вместе они закончили присказку:

— Чёрного и белого, только не горелого!

Коровка подняла крышки красных крылышек, выпустила нижние — тоненькие, прозрачные — и полетела.

Переглянулись атаман с ученицей и тихо рассмеялись, наполненные простым счастьем, точно присутствовали при рождении чуда.

— Пойдём, — позвал Хрюша, — покажу тебе что.

Демира встала, пошла за ним. Скользя подошвами по мокрой земле, по каше талого снега, они поднялись на взгорок. На полянке среди сухой коричневой листвы и зелёных стрелок первых трав рос кустик с тремя голубыми подснежниками.

— Боги всесильные! — Демира подошла, опустилась на колени, осторожно коснулась хрупкой чашечки цветка. — Хрюша! Красота-то какая! — Простое великолепие первых весенних цветов глубоко растрогало девушку.

— Ты покуда дремала, я прошёлся тут, — пояснил атаман. — Вот, увидел. Сперва хотел сорвать да пожалел губить.

— Хрюша! — Демира поднялась, посмотрела на него полными слёз глазами. — Спасибо!

Она так близко стояла, но и теперь он не обнял её. Там, на постоялом дворе, когда обоз провожали, никого не смущался, клал на плечо руку, притягивал к себе, защищая от ветра. А сейчас, когда одни, от чужого глаза закрытые белым лесом берёз, не решался.

Она не стала смущать его более, вздохнула, отёрла глаза и медленно пошла вперёд.

И остановилась, воскликнув:

— Ой, гляди, ещё!

Впереди оказался овраг. Глубоко разрезало землю узкой расселиной, а по ту сторону точно кусочек неба вниз упал. Весь край обрыва усыпали цветущие подснежники.

— Как много! — восхищённо ахнула Демира. — Этих нарвать можно и домой унести! Да не достать, не перепрыгнуть! — добавила с сожалением.

— Отчего же? — Хрюша примерил расстояние. — Можно!

— Нет, не допрыгнуть, — она с сомнением покачала головой, — только ноги переломаешь!

— Да допрыгну! — упрямо тряхнул головой атаман, сбросил доху.

— Хрюша, убьёшься! Не надо!

— Да надо!

— Не надо! — Демира всерьёз испугалась, схватила его за руку, но он мягко отодвинул её,