Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

Седой тяжело вздохнул и подался вперёд.

— Ты скажи, дочка, как по-твоему, — спросил он, постукивая пальцами по столу. — Мы к ним на вертолёте прилететь можем, потом сказать, чтобы друзьями нашими становились? Или получим новую войнушку?

Он не торопил её. Просто хотел наконец услышать практический вывод.

Камила Рафаиловна задумалась на несколько секунд.

— Они не захотят сразу идти на соединение, — ответила она. — Если у них есть оружие, а учитывая наличие военных, какое-то оружие у них должно быть, они прежде всего будут защищать свою самостоятельность. По законам малых и больших групп среди них обязаны появиться лидеры. И они не захотят отдавать свою власть, уже успев прочувствовать блага. Кроме того, я подняла документы. Оказывается, кое-какая база у нас сохранилась. От того мента, которого выгнали.

Она открыла папку и наконец заглянула в записи.

— В Зябровке было зарегистрировано одиннадцать охотников с ружьями. Кроме того, в частных домах проживали семнадцать семей сотрудников милиции. Поэтому считать, что оружия у них вообще нет или некому будет им воспользоваться, я бы не стала.

— Была там и казарма, где дежурила группа быстрого реагирования на возможность провокации от южного соседа. Ребята матёрые. Я пробовал их уже вызывать по своей частоте, которую оставляли нам для связи до Пизд… Апокалипсиса.

— Нам ещё одних матёрых не хватает, — сказал Лыньков.

И… я посмотрел на него с улыбкой.

— Что? — возмутился он.

— Да ты уже третий раз за сегодня говоришь «наш», «нам», — усмехнулся я.

— Подловил, так подловил… Нам… Чего непонятно? Ещё сомнения? У меня уже нет.

— Ну и правильно. Чего заводишься? — сказал Чёрный.

— Всё… отвлеклись. Так почему тогда молчат соседи? И спецы, и другие? Средства связи должны же быть, — спросил я, упираясь ладонями в стол. — По всем диапазонам пробивали — в рации тишина. Активности никакой. Машин оттуда тоже не замечали.

Я обвёл взглядом остальных.

— Это вопрос для всех. Думайте!

— А что тут думать? — первой неожиданно ответила Камила Рафаиловна.

Несколько мужских голов повернулись к ней. Им ситуация была явно неочевидной.

— То, что здесь взрывается и грохочет, они не могли не слышать, — продолжила психолог. — И им вовсе не обязательно ехать к нам по Черниговской трассе. Есть просёлочные дороги. Можно подойти ближе, услышать, посмотреть на нас издалека — хоть в бинокль, хоть через оптику. Оценить численность, технику, поведение. И уйти обратно.

Я посмотрел на неё внимательнее. Интересная женщина. Нет, я не про внешность. Хотя и тут Камила Рафаиловна была для своих лет очень даже привлекательна и умела себя поставить. Думает интересно. Правильно. Быстро.

Я посмотрел на карту, где наш микрорайон уже был испещрён пометками, и неожиданно представил всё происходящее чужими глазами.

— Представил я тут… — сказал я и невольно усмехнулся.

— Что? — спросил Чёрный, повернувшись ко мне.

Я ткнул пальцем в нашу часть карты.

— Как мы со стороны смотримся. Воюем. Стреляем. Взрываем. Беспилотники летают. Танки бьют. Артиллерию используем. Вертолёт имеется. То тут рванёт, то там очередь пулемётная. Ещё и салюты пускаем. Ну не дебилы же?

Я выпрямился.

— Надо быть полными дураками, чтобы даже думать о том, чтобы просто приехать сюда знакомиться. Скорее наоборот. Они сейчас сидят у себя и прикидывают, как держать оборону, если мы решим прийти к ним. Молчат, словно те мыши, и норы строят.

Чёрный несколько секунд рассматривал карту, затем медленно кивнул.

— Это да, тут и не поспоришь, — сказал мой заместитель, потирая подбородок. — Я бы на их месте тоже сидел тихо и смотрел, куда эта армия дальше двинется.

В комнате стало тихо. Не та мёртвая тишина, которую мы теперь ненавидели. Нормальная. Человеческая. Когда несколько человек смотрят на карту и одновременно думают об одном и том же. До сих пор мы считали, что ищем вокруг себя других выживших. А ведь вполне возможно, что другие выжившие уже давно нашли нас.

И просто наблюдают.

Скоро принесли еду. Может я слишком демократично подхожу к вопросам власти и принятия решений? То едим, то, бывало, и за рюмкой решения принимаем.

Нет, повального пьянства не случилось, ни у комсостава, ни у других. Думаю, что дело не только в том, что Лидия Ивановна, как цербер охраняет запасы спиртного. Некогда… Ну и принцип: кто не работает, тот не ест, играет в наших условиях слишком уж мрачными красками.

Еда не общедоступная — это конечный пока что ресурс. Пока что — это потому, что мы не пошли на огороды и поля, не разводим животных. Некоторые дамы уже все уши прожужжали про то, что нам коровы нужны. Детям без молока никак.

Никому никак… Вот — одна из причин, которая побуждает нас искать ресурсы и возможности не только в городе, но и обращать пристальное внимание на сельскую местность.

До сих пор мы считали, что ищем вокруг себя других выживших. А ведь вполне возможно, что другие выжившие уже давно нашли нас. И просто наблюдают.

Я ещё раз посмотрел на карту. От нашего района до Зябровки по прямой выходило километров семь. Смешное расстояние для прежнего мира. На машине — несколько минут. На велосипеде можно доехать, даже особо не вспотев. Теперь семь километров превращались почти в экспедицию, потому что между точками «А» и «Б» могли находиться молчуны, вооружённые люди, брошенные машины, завалы и ещё чёрт знает что. Причём последнее в новом мире встречалось чаще всего.

— Ладно, гадать можно до вечера, — сказал я, проведя пальцем по дороге на карте. — Нужно посмотреть своими глазами. Только тихо. Без вертолёта, без демонстрации флага и без желания познакомиться со всеми встречными.

— Разведка, — коротко произнёс Чёрный, наклонившись над картой. — Кто пойдет?

— Именно, — ответил я. — Просто разведка. Посмотреть, есть ли там люди, сколько их примерно, где сидят, есть ли посты, машины, оружие. Никаких контактов без необходимости. Тем более никаких попыток кого-то строить. Кто? У меня одна кандидатура.

Я пока не говорил, кто именно может и уже не раз подобные функции выполнял. Штурм… Но может у собравшихся есть свои предложения, желание?