Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

Лыньков хмыкнул и потёр ещё не до конца сошедший синяк под глазом.

— А я думал, твой любимый способ знакомства — приехать на танке и сказать: «Здравствуйте, теперь давайте жить дружно».

Я медленно повернул к нему голову.

— Лынь…

— Молчу, командир, — ответил капитан с совершенно невинным лицом и даже ладони перед собой выставил.

Вот ведь зараза. Уже понял, где можно поддеть, чтобы не получить по морде. Или, скорее, чтобы получить не сразу.

— Штурм пойдёт, раз ни у кого желания нет. Остальным задачи нарежу не менее сложные, — решил я, снова повернувшись к карте. — У него группа не самая тяжёлая, двигаются нормально. Пусть возьмёт людей, которые умеют не только стрелять, но и смотреть. Машины оставить подальше. Последние километра два, если обстановка позволит, пройти ногами. Задача — увидеть их раньше, чем они увидят наших.

— Лес… это не та посадка, что в город ведет. Южнее и медведи есть. Я-то знаю, — сказал Седой, бывший до Апокалипсиса заядлым охотником. — Там волки, лисы, кабаны… Не много. Только волков было дело отстреливали, когда они на людей кидались. Но сейчас как поведет себя зверь — вопрос.

— Я передам Штурму, — сказал Чёрный, делая пометку в блокноте.

— Нет, не передашь. Пусть Штурм вернется и Седой проконсультирует его, да под протокол, как технику безопасности. А у тебя, Черный, другая работа, — ответил я и постучал пальцем по медицинскому центру. — Ты и Гусь продолжаете зачистку микрорайона и медцентра. Каждый получает свой сектор. Без геройства. Нам этот комплекс нужен целым и без потерь среди людей. Хоть пять дней ковыряйтесь, если потребуется.

Чёрный недовольно скривился.

— Если там ещё что-нибудь останется, — буркнул он. — Столько времени прошло.

— Вот и проследи, чтобы осталось. Люди живучие. Если дома еще был хоть какой запас еды, а никто не превратился… Да, это маловероятно. Но сколько уже мы видели того, чего не могло быть. Ну и ресурсы. Каждая квартира — наш ресурс, — сказал я

— Хотел сам к соседям прогуляться, — сказал он. — Я с теми пацанами, что в тревожной группы, знаком. Так, общались немного.

— Переживёшь, — ответил я. — Зато получишь собственную больницу. Что до пацанов. То Штурму строго настрого будет запрещено идти на контакт. Только разведка. Ну и дрон туда заслать. Десяток километров выдержит же?

— Если на машине связи, что от Комитета досталась подойти и запустить, то можно и больший район под наблюдение взять.

С боевой частью разобрались быстро. Оно и понятно. Здесь всё было привычно: задача, люди, оружие, направление. Сложнее становилось, когда речь заходила не о том, как кого-то убить, а о том, как нам самим дальше жить. Причём первое, как выяснилось, человечество за несколько тысяч лет освоило куда лучше второго.

Я посмотрел в свои записи.

— Следующий вопрос.

— Ещё есть? — простонал Седой, откидываясь на стуле.

— Много, — ответил я. — И следующий тебе особенно понравится.

Седой сразу насторожился и даже подался вперёд.

— Тогда давай.

— Правила сожительства, — сказал я.

Седой разочарованно махнул рукой.

— Тьфу. Я-то думал, водку распределять будем. Вот, Командир, оно в постель к иным нужно лезть? Я бы тебя не пустил.

— А я и не представляю ситуации, в которой мы с тобой окажемся в постели, — рассмеялся я.

— А ты, Камилка, — обратился дед к психологини. — Ты представляешь меня в постели?

— Седой, — сказала она, давя в себе смех. — Лидии расскажу, ко мне подкатываешь.

Седой руки выставил, сделал вид, что испугался.

— Вот ей и не нужно. У меня планы… эти… сожительства. А как насчет водки? Что за монополия. Диктатура… я бы сказал, что тирания.

— До водки тоже доберёмся, — сказал я. — Серьезнее…

Люди раскрываются с неожиданной стороны. Вот Седой… Он сперва, когда еще не хотел открывать нам в первый день знакомства свою квартиру и стрелял даже на поражение, слава Богу, не задел — казался предельно серьезным. Таким, что никогда не шутит.

Но вот стоило ему… нет, вряд ли влюбится, но увлечься Лидией Ивановной, распушить хвост. И пошли шутки-прибаутки, подначки.

— Тогда продолжай, — великодушно разрешил он. — А ты, Камилка подумай. Лидия пока никак…

Я отложил ручку и посмотрел на присутствующих.

— Все… посмеялись. Нас становится больше. Женщин становится больше, чем мужчин. Причём разница будет расти, если тенденция сохранится. Уже сейчас появляются… — я поискал подходящее слово, — сложные отношения.

Кто-то тихо хмыкнул. Я посмотрел в ту сторону, и все моментально сделали серьёзные лица. Вот же коллектив. Ни одного дурака, но стоит собрать вместе — получается детский сад с автоматами.

— Поэтому говорю сразу, — продолжил я. — Как временную меру разрешаю двоежёнство.

Тишина.

Даже Седой не сразу нашёлся, хотя обычно на подобные темы соображал быстрее остальных. Потом он медленно повернулся ко мне.

— Чего? — переспросил он. — Шутки-шутками. Но разврат?

— Двоежёнство, — повторил я. — И это, как раз и против разврата. Я не стану озвучивать цифры и примеры. Но тут… вертеп. Все со всеми. Драки были, но это кто-то еще не знает.

— И я? — тут же спросил Черный.

— Мы что? Принялись тут свои вопросы решать? — но взгляд зама был требовательным. — Блонда, если что… Она беременная. И сообщит тебе об этом. И ты решай, что делать будешь. Месяц. Так что не твой. Хотя она знает, что я могу тебе рассказать. Так что удивительно, да, удивительно, но она больше и ни с кем. И сидит трясется теперь, что ты ее выгонишь. Зацепил бабу.

Чёрный кашлянул в кулак. Лыньков посмотрел на меня с таким выражением, словно наконец получил неопровержимое доказательство, что попал не в общину, а именно в секту.

— А говорил, что ты, командир, не маньяк, — задумчиво произнёс капитан.

— Причём здесь маньяк?

— Пока не знаю. Но новость с беременностью жены Черного нужно же чем-то перебить, — ответил Лыньков и пожал плечами. — Но направление развития общины начинает меня тревожить.

Несколько человек засмеялись.

— Вы дослушайте сначала, кобели, — неожиданно сказала Камила Рафаиловна, постучав ногтем по своей красной папке.

Смех оборвался. Психолог обвела мужчин таким взглядом, что даже Седой