За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Никто не говорил об этом.

– Но твоих жертв должно быть пятнадцать, – лишь напомнил меджай.

Отчасти Шани понимала, почему Атсу так настроен: наверное, будь она все еще человеком, она бы тоже опасалась силы шуита. Но Шани не была человеком, и ей были понятны другие печали и терзания, которые, как она думала, есть у Беса и которые коснулись и ее. Шани предпочла не думать о том, что ей не нравилось. Не сейчас.

Меджай это понял.

– Как именно ты собираешься найти своих врагов? – спросил он, помолчав, когда Шани перестала откликаться на то, что он говорил.

– Почувствую, – коротко ответила Шани и прильнула к песку, словно кошка, замершая перед прыжком.

Атсу послушно уселся рядом, наблюдая за ней. В прошлый раз она их чувствовала. Буквально нутром ощущала неприятные колебания, выводящие на тех, кто ее убил. Сейчас стало труднее, но она все равно искала, прислушивалась к песчаным ветрам, к зову пустыни. Она хотела понять, что та собой представляет.

Но мысли о Бесе все время возвращались. Пусть она была не согласна с представлениями Атсу, он просто не понимал, что значит быть таким, по ту сторону жизни, но все равно не могла не думать об этом. Она ведь видела, как отнесся к разрушению сам Бес, он действительно не считал, что это плохо. Необходимость. Может быть, отчасти. Но разве Анубис не решал это за него? Одарив силой?

Могут пострадать люди. Какое ей теперь дело до людей?..

Глупая мысль, о которую Шани споткнулась. Яд отрицания разлился по ней, но отступил, когда она спешно вспомнила обращенные к своей богине гимны. Сомнения растворились, она стала видеть более четко. Путь. Бес был здесь ни при чем. По крайней мере, сейчас.

Шани прошептала слова благодарности, обращенные к своей богине, а потом повернулась всем телом в сторону, куда ее влекло и тянуло.

– Ты нашла? – нетерпеливо спросил меджай. – Не забудь меня, Миут. Там может быть опасно.

А она и правда об этом задумалась. Почему бы не оставить Атсу? Зачем она вообще взяла его с собой? Он только наговаривал на Беса, а к нему Шани уже относилась намного лучше. Он ее понимал. Меджай – нет. Он всего лишь человек, но…

Что-то кольнуло в ее душе. Пусть ей захотелось сбежать, как свободолюбивой кошке, но по какой-то причине меджай все еще был рядом. Шани неопределенно посмотрела на него, протянула ладонь, Атсу торопливо вложил свою в ее, будто понимал, что, помедлив, потеряет любую возможность следовать за ней.

Возможно, он хотел что-то сказать, но успел только воздуха в грудь набрать, как Шани уже сорвалась с места. Обратилась пустыней, слилась с жарким ветром, искупалась в лучах солнца Ра. Меджай издавал разные звуки, ведомый Сехемом Шани, то ли опасался, то ли сомневался, ей было все равно, она тащила его за собой.

Она чувствовала свою цель.

Пески казались бесконечными, но закончились внезапно маленьким поселением. Даже не поймешь, живет здесь кто-нибудь или нет. Тени создавали сикоморы и навесы, под которыми укрывались люди. Должны были укрываться. Сейчас по узким улочкам гулял только ветер. Шани шагнула вперед, но Атсу поймал ее за руку и уволок за ближайший сикомор. Она нахмурила брови и взглянула на меджая, но он уже приложил палец к губам, намекая ей на то, чтобы она соблюдала тишину. Шани нехотя подчинилась.

Кошки никому не подчиняются.

Но она решила дать ему шанс. Подождала, прислушалась, уловила странную песню. Женский голос будто напевал чужие, злые слова. Красиво, завораживающе, но как-то неправильно. Меджай приобнял Шани за плечи и прижал к дереву, сам выглядывая, чтобы посмотреть. Шани уже хотела царапаться и брыкаться, но вдруг ощутила чье-то присутствие, услышала шаги, разговоры.

Меджай переместился чуть дальше, уволок Шани за собой, только теперь она смогла выглянуть из-за дерева, и внутри нее все сразу же перевернулось. Врач. Тот самый, которого она упустила. Вся та ярость, с которой она кромсала Беса, вернулась мгновенно. Глаза вспыхнули, клыки удлинились, она зарычала, как делают это кошки, когда сильно недовольны.

– Тише-тише, Миут, – совсем как с кошкой обращался с ней меджай, поглаживая ее разве что не по голове, а по плечу. – Потерпи. Давай сначала разберемся, что они делают и для чего. Откуда они идут.

Умом Шани понимала, что он прав, но желание прикончить всех, кто был причастен к ее смерти, пересиливало.

Перед глазами снова нечестивый храм, ритуальные ножи, терзающие ее наживую, разрезающие ее кожу, наносящие неисцелимые раны. Она помнила, как лежала там, напуганная и беспомощная, просто хотела выжить, но уже понимала, что они отнимали. Ее жизнь. Ей не вернуться, не спастись. Она зашипела.

– Еще немного, – поддерживал ее Атсу, и она неожиданно даже для самой себя вдруг поняла, что эта поддержка ей была необходима. – Смотри, они все идут в одном направлении. Проследим за ними.

Шани была настолько ослеплена тем, кто мучил ее беспощадно, что даже не заметила кого-то еще. А они были. Шани вдруг осознала: их было много. Четырнадцать нечестивых, тех, кто мучил ее и убивал, так беспощадно забирая жизнь. Теперь их осталось только восемь. Их она помнила хорошо. Еще тогда, на ритуальном столе, пообещала себе вернуться за ними. Тогда не всерьез, ведь в тот момент она рассчитывала отправиться на Суд Мертвых и мечтала о том, чтобы все это закончилось.

Разве столько мучений не должны быть вознаграждены? Ей просто хотелось, чтобы все закончилось. Чтобы они перестали наносить ей неисцелимые раны.

Но в объятиях Царства Мертвых ее встретил не Суд Осириса, а Бастет. Она не могла прийти раньше, нечестивый храм был средоточием всего того, что запрещено. Проклятым местом, куда не заглядывают боги. Слишком больно, слишком…

Шани попыталась прийти в себя. Сосредоточиться. Что это за место? Какое-то поселение. Но жителей здесь явно нет. Неужели?.. Шани не хотелось думать, будто никого здесь нет по какой-то причине. Но другие выводы и не напрашивались. Те, кто сопровождал лжежрецов, казались иными. Молодыми, крепкими, сильными. И юноши, и девушки, они сопровождали процессию, и меджай ведь правильно заметил, они все куда-то направлялись.

Куда? Они посреди пустыни в каком-то забытом всеми богами поселении. Разве не в этом был план? Шани размышляла дальше: если задуматься, до дома вечности далеко, но ведь никто не будет проводить запрещенные ритуалы под носом у меджаев, охраняющих гробницу. Что, если все