Безымянная страна - Кейт Эллиот

Гевулин, как и все принцы, продолжал говорить.

— Мне нужно только играть в эту игру умело и внимательно. Я не собирался так скоро претендовать на императорский трон. У меня пока недостаточно союзников. Задержка не помешает моим долгосрочным планам. Варвар чего-то хочет, иначе он бы уже убил нас. Мне нужно только выяснить, чего...

— Заткнитесь! Заткнитесь, проклятые болтуны! — Жидкость брызнула сверху — в другую яму, не на Элен.

Ипис взвизгнула.

— О, мерзость!

— Заткнитесь! Или я вылью вам на головы целое ведро мочи. Я могу сделать это просто ради удовольствия послушать, как вы будете визжать еще громче!

— О чем они говорили? — спросил другой охранник.

— Откуда мне знать? Я ведь не один из господ, ага? И ты тоже, верно? Уйди с дороги, у меня ноги отвалятся от холода, если я не буду продолжать ходить. Я ненавижу эту обязанность. Я ненавижу южные земли. Все они гребаные нытики, мерзкие и гордые.

Тем не менее, охранники патрулировали весь день с похвальной бдительностью, хотя и ворчали друг на друга. Возможно, они нервничали из-за того, что находились в городе, населенном сторонниками Элеавоны. Возможно, они опасались, что капитан Динек, с его лисьей хитростью, выиграл битву, которая разразилась где-то в другом месте, и уже разворачивается, чтобы вернуться в Южное Кольцо и перебить все войска Телана, оставленные для охраны зимнего дворца. Возможно, они искренне уважали Телана и восхищались им.

На ужин была подана каша, на этот раз сдобренная сушеной морошкой.

Невероятно. Жаль, что они израсходовали на контрабандистов настойку из морошки с наркотиком. Она бы посмеялась над остроумием Фулмо, но удовлетворилась искоркой надежды, наслаждаясь сладкой терпкостью ягод. Они смогут выбраться отсюда.

Когда сгустились сумерки, она выпустила гадюку на волю, чтобы посмотреть, как далеко та сможет забраться. Если бы стены ямы были сложены из кирпича на цементном растворе, змея могла бы доползти до самого верха, но побелка, нанесенная поверх вертикальных стен колодца, выкопанного в земле, не давала ее телу зацепиться за поверхность.

Гадюка упала со стены, и она поймала ее на голову и на ладони. Опустившись на колени, она позволила змее соскользнуть вниз по рукам, а затем поползать по полу ямы, пока Элен беспокойно расхаживала рядом.

Призовет ли передатчица призрака? Ответит ли он? Чего вообще ожидала Элен от этого хода? Вряд ли клан Соленое Копье совершит набег на Южное Кольцо, потому что один из легендарных Лишенных попросит их освободить женщину, которую он любил. На что она могла надеяться?

Давным-давно, когда она была совсем маленьким ребенком, еще до того, как стала искупительницей, она плыла одна, испуганная, по бескрайнему соленому морю. Это было одно из двух воспоминаний, которые остались у нее до того, как она стала искупительницей, до Ао.

В тот день никто не позвал ее и не пришел за ней. Она добралась до берега по милости Высоких Небес, но в основном потому, что не переставала грести, чтобы держать голову над водой.

Ты должна спасать себя сама. Это был урок, который сослужил ей и Ао хорошую службу на протяжении многих лет. Призрак ушел выполнять свой долг. Ей нужно смириться с этим.

Вдалеке она услышала, как открылись и закрылись ворота тюремного двора. Она присела на корточки, чтобы дать гадюке прижечь руку. Послышались быстрые шаги, когда кто-то приблизился к первой из ям, затем наступила тишина. Еще несколько шагов, и снова тишина.

Затем от ближайшей к ней ямы, где держали в плену принца и стражей, донесся лукавый, довольный смех. Она узнала этот смех, даже если это был уже не хорошо поставленный баритон принца, а мягкий раскатистый альт.

— Какой же это неожиданный колодец печалей! Здесь я нахожу не воду, которая дает нам жизнь, а связку несчастных рыб, попавших в крайне неприятное положение. И все же я насчитал только шестерых.

— Разве вы не капитан Ворон, передатчица клана Соленое Копье? — спросил принц. — Вы должны немедленно увезти нас отсюда. Я постараюсь оправдать ваши усилия, предложу вашему клану лучший союз...

— Да, да, все это очень хорошо, но где помощница-курьер?

— Я здесь, — хрипло произнесла она, едва в состоянии говорить, потому что внезапно ей стало трудно дышать.

Он пришел за ней.

Ночь за решеткой посветлела, когда появился зажженный фонарь. Через пару мгновений фонарь оказался над ее ямой. Пламя горело достаточно слабо, и ей потребовалось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к полутьме. Женщина, державшая фонарь и смотревшая на нее сверху вниз, действительно была передатчицей. По крайней мере, физически. Непринужденная манера держаться обычно суровой и импозантной айвурки говорила Элен об обратном.

— Ты собираешься стоять там, внизу, в этой вони мочи, всю ночь? — спросил призрак. — Если тебе это нравится, я полагаю, ты могла бы это сделать. О вкусах не спорят.

— Мне это не нравится. Но, в отличие от теургиста, я не могу призвать духа воздуха, чтобы он поднял меня. Здесь должна быть лестница.

— А. Я проверю это мрачное место. Ужасный запах.

Призрак и его фонарь отступили. Она услышала негромкое бормотание, решетку отодвинули в сторону, раздалось проклятие, как будто он ушиб палец на ноге, затем в яму упала лестница. Элен пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы та не врезалась ей в голову. Невредимая, она ухватилась за перекладины и начала взбираться наверх с рюкзаком за спиной, стараясь не торопиться, чтобы не поскользнуться и не пораниться, осторожно, очень осторожно, потому что ее дыхание сбилось с ритма.

Из другой ямы принц скомандовал:

— Немедленно освободите нас! Что вы там делаете?

— Он всегда такой надоедливый? — заметил призрак, поднимая фонарь повыше над ямой, чтобы лучше ее освещать. Его тон был спокойным, но в нем чувствовалось беспокойство, поэтому она сосредоточилась на перекладинах.

— Гораздо больше, чем ты подозреваешь. На него не подействовала вуаль твоего заклинания перехода, так что он знает все.

Конечно, он рассмеялся.

— Есть одна загвоздка, которой я не ожидал. Вот и ты.

Когда она добралась до вершины, призрак схватил ее за руку. Он подтащил ее к краю с такой силой, что она, споткнувшись, налетела на тело передатчицы. Это было все равно что удариться о стену. Теплую, привлекательную, любимую стену силы и стабильности.