Безымянная страна - Кейт Эллиот

— Кто вы? Передатчица Ее Светлости? Помогите нам подняться! Пожалуйста, вытащите нас отсюда! Мы молим вас, милостью седовласого бога.

Наступил момент, когда информация была ей нужна больше, чем чья-либо вера, что она не понимает язык Четырех Земель. Слова вылетали из нее, как будто со скрипом открывались ржавые петли. Ее собственный акцент показался ей странным, но слова были узнаваемы.

— Здесь есть еще одна лестница? Где?

Кто-то подтолкнул человека в солдатской форме. Тот сказал:

— Мы вешаем их на навес, слева от двери.

Как он и сказал, с навеса здания, где вооруженный враг строил свои планы, свисала еще одна лестница. Она подскочила к следующей яме и снова взмахнула фонарем. В эту яму набилось еще больше людей, большинство из которых были одеты в наряды личной прислуги леди Элеавоны, на их юбках и туниках все еще были золотые броши, как будто их оставили для разграбления, когда они будут мертвы. Многие были ранены. У одного была ужасно сломана рука, кость белела на фоне окровавленной, искореженной плоти. У другого волосы были вымазаны кровью, и он без чувств привалился к товарищу. Вероятно, солдаты Телана просто столкнули их в яму, чтобы они упали и разбились.

— Пожалуйста. Помоги нам! Мы молим тебя, милостью седовласого бога.

Как странно было слышать, что они говорили с ней так, словно она была такой же, как они, а не презираемой искупительницей. Но, конечно, они не знали. Только Телан узнал ее. Даже Элеавона не узнала, потому что она никогда не присматривалась к своим искупителям достаточно внимательно. Возможно, Телан, каким бы ублюдком он ни был, был гораздо более наблюдательным, поскольку он ничего не мог принять на веру. Или, может быть, такова была его натура.

И, в отличие от Телана, Элен не чувствовала себя прикованной к прошлому.

— Я сделаю все, что смогу, — сказала она тем, кто стоял внизу.

Она поставила фонарь у ямы и побежала обратно к остальным стражам. Как бы темно ни было, ее глаза приспособились к туманной ауре, создаваемой двумя фонарями, и, в любом случае, у нее всегда была способность ощущать близость других живых существ, не совсем зрительная, но достаточная, чтобы избегать того, что она не обязательно могла видеть. Гибкая фигура вскарабкалась на крышу блокгауза. Передатчица! Нет, призрак. Он взобрался на верхушку дымящейся трубы и, перевалившись через край, спрыгнул прямо в горящий внутри очаг.

Кем только что слез с лестницы и вздрогнул, когда Элен схватила его за руку.

— Кем! Как только Ипис поднимется, мы поднимем лестницу, чтобы вытащить этих людей.

— Не делайте этого, Новичок, — сказал Симо. — Мы уходим немедленно.

— Нам нужно найти кухню и Фулмо, — сказал принц. — Но почему передатчица вернулась? Неужели она передумала и решила принять мое предложение?

— Внимание, — сказал Джирви, напрягаясь и готовясь выпустить еще одну стрелу.

Из тюремного блокгауза вырвалось крещендо нарастающих криков.

Дверь распахнулась. Охранники вывалились наружу, пронзительно крича, вокруг них клубился дым, темнее ночи и такой горячий, что волны жара обдавали Элен и остальных даже на расстоянии сорока шагов. Джирви быстро уложил первых двух охранников, затем третьего, пока остальные пытались спастись бегством. Симо и принц бросились в атаку, воспользовавшись замешательством солдат.

Последней из ямы выбралась Ипис, тяжело дыша. Элен схватила лестницу и начала втаскивать ее наверх еще до того, как молодая страж твердо встала на землю. Но лестница была слишком тяжелой для нее одной.

— Кем. Помоги мне. Одна яма — это все, что нам нужно. Тогда они смогут помочь друг другу.

Мечи со звоном ударились друг о друга, сопровождаемые криками, которые наверняка разбудили весь квартал. Ипис натянула тетиву и опустилась на одно колено рядом с Джирви. Элен и Кем побежали, волоча за собой громоздкую лестницу. Им потребовалось две попытки, чтобы поднять ее под нужным углом. Даже тогда они несколько раз ударили лестницей о стенки ямы, прежде чем ее основание коснулось дна. Внизу люди закричали, когда лестница обрушилась на них.

Элен обернулась, чтобы посмотреть назад, но стычка в блокгаузе закончилась так же внезапно, как и началась. Шестеро охранников неподвижно лежали на земле. Призрак, прихрамывая, вышел из тюрьмы, отряхивая руки, словно тщательно счищая слой ненужной сажи. Затем он так беззаботно повертел на пальцах связку ключей, что Элен захотелось рассмеяться, несмотря ни на что, хотя она и не рассмеялась; во всяком случае, не вслух, но на сердце у нее стало легче, и она улыбнулась.

— Я отпер камеры, — сказал он. — Что мне делать с этими очаровательно полезными, хотя и грубо сделанными штуковинами?

— Ты хромаешь, и неудивительно; судя по тому, как ты сиганул в трубу, я не могу поверить, что ты не сломал лодыжку.

— Осмелюсь предположить, что я мог бы, — процедил он сквозь стиснутые зубы, перенося вес тела на правую ногу. — Но это неважно. И скоро пройдет.

— Скоро пройдет? — Затем она поняла, что «сажа», которую он стряхивал со своих рук, была шелушащейся кожей. Он покраснел и покрылся волдырями в тех местах, где огонь коснулся его рук и лица, хотя прочная кожаная одежда передатчицы, казалось, почти не пострадала. — Ты обгорел!

— Да, потому что это тело не любит огонь так, как должно, — беззаботно ответил он, хотя его рот скривился в гримасе, подозрительно похожей на гримасу боли, — но, уверяю тебя, дорогая, это скоро заживет.

Гевулин бросил подозрительный взгляд на человека, которого он знал как капитана Ворон. Но, прежде чем он успел задать какие-либо вопросы, от ворот раздался пронзительный предупреждающий свист Ксилси: Приближаются враги.

— Построиться, — рявкнул Симо остальным стражам. — Ваше Высочество, я рекомендую нам немедленно спуститься по пандусу и покинуть город.

— Где находятся кухни? — спросил принц. — Сначала мы должны пойти туда.

— Я чую беду, — сказал призрак, перемещая свой вес исключительно на здоровую лодыжку. Никто, кроме Элен, казалось, этого не заметил. — Неужели нам обязательно возвращаться во дворец? Если мы это сделаем, неприятности непременно настигнут нас. Мы можем подняться и перейти дорогу, воспользовавшись этим очень удобно расположенным пандусом, и, таким образом, быстро покинем это мрачное и зловонное место с его миазмами нищеты и ужаса.

Принц не повышал голоса, но его слова были четкими и уверенными.