Безымянная страна - Кейт Эллиот

Он сразу же поддержал ее, крепко обняв и притянув к себе. Передатчица была выше Элен, выше принца, стройная, мускулистая и красивая так, как бывают красивы великолепные хищники. Руки Элен легли ему на плечи, она всем телом прижалась к телу передатчицы. Элен подняла глаза и встретила сверкающий взгляд, который искал ее. Но в них не было холодного высокомерия капитана айвуров. В них был жар, как в тлеющих углях, готовых вспыхнуть снова. Он приоткрыл губы, вдыхая ее запах. Они были так близко, подбородок к подбородку, нос к носу, как будто делились друг с другом своим дыханием.

— Ты пришел за мной, — прошептала она.

Он издал почти неслышный звук, как будто обиделся.

— Конечно пришел.

Она приподнялась на цыпочки, потому что после всего этого ей нужно было наконец поцеловать его, отбросив все остальное на один драгоценный миг. Он вздохнул и склонил к ней голову... но прежде, чем их губы соприкоснулись, он напрягся и сказал напряженным шепотом:

— Нет, пока нет. Мне было дано разрешение на один поцелуй. Я не буду тратить его впустую, когда мы должны торопиться. Дорогая, наберись терпения. Ты можешь?

— Что там происходит? — прошипела Ксилси. — Мы можем убраться отсюда, сейчас?

Один поцелуй. Эти слова пронзили ее, как молния. Но Ксилси была права. Сейчас было не время. Она стряхнула с себя пелену смятения — желания, надежды и радости, — которая грозила окутать ее с головы до ног.

— Конечно, — сказала она более резко, чем намеревалась, изо всех сил пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, от которого ей стало жарко даже на холодном ночном воздухе.

Главное — действовать. Она отступила назад, схватила лестницу и с его помощью втащила ее наверх. Они перенесли лестницу к следующей яме.

Она тихо окликнула тех, кто был внизу:

— Осторожно. Берегите головы.

Им пришлось неуклюже поднять лестницу, прежде чем опустить ее, пока ножки не уперлись в землю внизу.

— Позвольте мне идти первым, Ваше Высочество, — сказал Симо. Лестница задрожала, когда он начал подниматься.

— Если есть другие лестницы, — сказала Элен, — нам нужно вытащить других заключенных.

— Почему? — спросил призрак. — Я думал, что они враги. Теперь они все тоже любят тебя, дорогая?

Она рассмеялась, беспричинно довольная тем, что он употребил это нелепое ласковое обращение.

— Сомневаюсь, но они служат леди Элеавоне, а значит, не лорду Телану и его вторгшимся солдатам. Бросьте голубей к кошкам, особенно когда голубей больше, чем кошек.

Симо появился и тут же выхватил меч. Он повернулся по кругу, настороженно вглядываясь в темноту.

— Где охранники?

— Я их съела, — сказал призрак.

Элен фыркнула, затем нахмурилась и сказала:

— Конечно, нет.

— Уверяю тебя, они отвратительны на вкус.

Симо держал свой меч, защищаясь от той, которую он знал как передатчицу.

— Значит, это правда! Как и говорили у нас на востоке. Айвуры обожают человеческое мясо.

— Конечно, это неправда, — рявкнула Элен.

— Откуда вам знать? — возразил Симо. — Вы никогда не видели того, что видел я.

— Да, я не видела, — раздраженно согласилась она. — Капитан, найдите другую лестницу. — Она огляделась, затем посмотрела на призрака. — Где охранники ворот?

— Мертвы. — Призрак махнул фонарем в сторону открытых ворот, где на земле лежали два пятна, темнее теней; их можно было увидеть с такого расстояния только в том случае, если хорошенько присмотреться. Он обернулся и, прищурившись, посмотрел на Симо. Его глаза зловеще блестели в темноте, что заставило капитана отступить на шаг. — Я их не съела, уверяю вас. Это была шутка, капитан, призванная разрядить мрачное настроение. Но, я полагаю, вы видите впереди только тьму, поскольку запрягли своего пони в карету не того принца, и теперь у вас на спине клеймо предателя.

Симо был так потрясен этим ответом, что вместо того, чтобы ответить, разинул рот от гнева.

В наступившей тишине Джирви вылез из ямы и прошептал вниз:

— Следующий.

Дверь в караульное помещение щелкнула и открылась, видимая благодаря зажженному фонарю, установленному на железной треноге рядом с дверью. Джирви немедленно опустился на одно колено и натянул тетиву лука отработанным движением. Вышел охранник, посмотрел в сторону их фонаря и крикнул:

— Что это за шум? Разве человек не может поспать спокойно?..

Он застонал и рухнул на землю со стрелой, глубоко засевшей у него в груди.

— Сколько человек в караулке? — спросил Симо.

— Я не знаю, — ответила Элен.

— Я чувствую запах тридцати трех, — сказал призрак. — Но многие из них могут быть заключенными, потому что от них разит страхом и пренебрежительным отношением.

— Внимание, еще один, — скомандовал Симо.

Появился второй охранник, споткнувшись о тело первого. Стрела Джирви попала ему в складку между шеей и плечом, и он с булькающим ругательством развернулся и упал внутрь. Дверь со скрипом закрылась, безжалостно оставив первого охранника снаружи, где он стонал и корчился, потому что был жив. Джирви вложил в тетиву еще одну стрелу.

— Не тратьте на него стрелу, — сказал Симо, — пока он не начнет ползти к нам. Нам невозможно попасть внутрь. Мы убежим, как только все выберутся из ямы.

— Оставив свои спины незащищенными? — спросил Джирви.

Призрак поставил фонарь и побежал в темноту, в дальний конец тюремного блокгауза, где не было дверей.

— Что она делает? — спросил Симо.

— Не знаю, но вам лучше подготовиться, — сказала Элен.

Принц выбрался из ямы. Не говоря ни слова, он вытащил свой меч и устроился спина к спине с Симо так удобно, как будто они сражались вместе раньше. Как будто они доверяли друг другу.

— Ставень открывается, — сказал Джирви. — Убери от нас свет. Наведи их на другую цель.

Элен схватила фонарь и побежала к другим ямам. Стрела просвистела у ее ног. Раздался пронзительный крик, когда ответ Джирви поразил плоть. В караулке вспыхнул спор, ставня снова захлопнулась. Кто-то внутри звякнул кастрюлями, но толстые стены заглушили этот звук.

Ксилси перебралась через край ямы.

— Ксилси, охраняй ворота, — сказал Симо. — Мы будем выбираться через них.

Ксилси вскочила на ноги и бросилась прочь, пригибаясь. Элен свесила фонарь над краем следующей ямы. Бледные и испуганные лица смотрели на нее снизу вверх; тела были втиснуты сюда, словно несчастная рыба, которую готовят к засолке в бочке,