Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

— Им пятнадцать лет, — тихо произнесла одна из матерей, уже не крича.

— Именно поэтому я хочу, чтобы в шестнадцать они были живы, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — А для этого им придётся научиться жить в мире, который нам достался. Не в том, который мы хотели бы им оставить.

Люди расходились медленно. Не убеждённые до конца. Не успокоенные. И уж точно не счастливые. Просто понявшие, что ответа, после которого снова станет хорошо, не существует.

Я обратился к Черному, к Гусю, Андрею, Штурму. Они не сказали мне ни слова, они подошли, а их ребята были готовы… Силовой блок остался верным.

Но пока люди еще не разошлись прозвучали важные слова от Лынькова.

— Ну у нас тут и страсти… У меня, у нас, в Комитете Спасения, полтысячи человек, и среди них женщины и дети, погибли. Вы еще в розовых соплях живете и вам везет. Удачу неверием не спугните.

— Завтра разбор, — сказал я жёстко. — Ты, Андрей, Лиза, Борец и все, кто был в той квартире. По секундам. С момента входа и до момента смерти Сашки.

Литеха кивнул.

— Понял. Я приду.

— Куда ты денешься. И ещё, — я задержал на нём взгляд. — Пока отстраняю тебя от командования молодыми. Вообще. До решения Совета.

Лёха снова кивнул, но теперь медленнее.

— Правильно.

Я уже собирался уйти, когда он заговорил.

— Командир.

Я обернулся.

Литеха провёл ладонью по разбитой губе.

— Ты правильно меня ударил.

— Да вашу дивизию! — сказал я и всплеснул руками. — Что ж вы все ранимые такие, совестливые. Это хорошо, но слишком уж… Правильно… Иди нахрен убейся еще! А лучше к психологине запишись. Не думал, что она станет важным членом общины.

А на следующий день снова топили баню. Сегодня должна была идти мужская смена. Женщины вчера успели натаскать воды, приготовить дрова и даже оставили на гвозде ту самую дурацкую шапку с надписью «Царь».

Люди заступали на посты. Сельскохозяйственная бригада собиралась на участок. Медики готовились снова идти в центр. Кто-то тащил доски. Кто-то ругался из-за воды. На кухне готовили завтрак. Камила Рафаиловна сидела на полу рядом с женщиной, которая несколько часов назад потеряла сына, а сегодня едва не ушла следом за ним.

Жизнь продолжается.

С пониманием этого, я пошел в свой кабинет.

— Вызови мне психологиню, — сказал я Насте. — Светлану эту… может и ты поговори с ней.

Ночью она пыталась повеситься. Сняли с петли.

— Блонда с ней. Удивительно, но твоя бывшая любовница оказалась такой эмпаткой, нашла слова…

— Настя! Не время! — сказал я.

В эту минуту в кабинет ворвался Черный.

— Ну? Что случилось еще? — спросил я. —

Интерлюдия.

Группа Штурма шла в разведку. Задача — Зябровка. Правда, до неё нужно ещё дойти, скорее переночевать в лесу, а потом уже… На пути были деревни и поближе, ну или не посёлок городского типа, а потом дачные садоводства.

Его группа выходила с рассветом, тихо, так что, даже если бы молчуны были рядом, не факт, что услышали бы. Они пробирались по асфальтированной дороге к краю частного сектора, у самой заправки.

— Нужно знать врага, тогда на его слабостях можно работать уверенно, — говорил Штурм своим бойцам, ну и тем из комитетчиков, кого ему прикомандировали.

Главная слабость молчунов, которые вновь стали главными врагами после ухода ремонтников, — что те не видят. Пусть компенсируют слепоту слухом. Но не видят.

Так что можно было смело, только что тихо, идти по самой улице, просторной, просматриваемой.

— Всё чисто, — сообщал Штурму оператор. — В лесу не вижу ничего подозрительного. Только…

— Что? — тут же прошептал в гарнитуру Штурм, подавая знак, чтобы все остановились.

— Да ничего… Вроде машина на пути, в лесу стоит, у выступающих газовых труб.

— Понял. Сколько ты ещё вести нас будешь? — спросил Штурм, показывая бойцам, что можно двигаться.

— Недолго. Ещё километров пять, потом покружу над Цагельной и уйду. Всё равно не достанет гарнитура, а рацией…

— Понимаю, что рацией пользоваться в исключительных… Ты ещё поучи отца мамку удовлетворять, — сказал Штурм.

Шли дальше. По сторонам у медцентра много припаркованных машин. Не так, как здесь было в будние дни, но с десяток легковушек было. Их уже проверили, но Штурм считал, что недостаточно.

Одна машина так точно приковывала взгляд. Было дело, на такой он ездил в Польшу и занимался сперва контрабандой сигарет, потом топлива. Там были интересные ниши. И машину он знал, местный же. И… родную душу потерял тут, рядом, в доме, где умирали дети. И почему-то этот дом, не один, а четыре корпуса хосписа, так и не обследованы, признаны менее перспективными.

Но когда он вернётся, то обязательно проверит. На том была договорённость с Командиром.

Скоро они стали заворачивать влево, выходя на край частного сектора. Тут был самый богатый дом, трёхэтажный, с множеством пристроек. Точно жили люди с достатком или серьёзные чиновники. Тоже нужно заглянуть.

Да много куда нужно заглядывать. Людей не хватит, времени до холодов тоже.

Лес начался не сразу. Сначала дорога просто стала хуже: асфальт пошёл длинными трещинами, из которых уже вовсю лезла трава, потом исчезла разметка, затем, когда группа оставила дома по левую руку, сама проезжая часть сузилась настолько, что две машины здесь разошлись бы только зеркалами по кустам.

Ещё буквально через сто метров под ногами остались щебень, песок и старые колеи, наполненные мутной бурой водой. По обеим сторонам поднялась стена смешанного леса — влажного после ночного дождя, тяжёлого, пахнущего мокрой корой, прелой листвой, хвоей и грибной сыростью.

И эта дорога закончилась, оставалась изрядно заросшая просёлочная.

Штурм шёл первым уже как полчаса и давно перестал смотреть под ноги на каждый шаг. Тело само выбирало место, куда поставить ботинок: на корень, на плотную землю между лужами, на сухой край колеи.

Разгрузка тянула плечи, ремень автомата натирал шею, под одеждой между лопатками давно собирался пот, хотя в лесу было прохладно. Временами приходилось пригибать голову под низкими ветвями, отводить локтем мокрый орешник или переступать через поваленные стволы, скользкие от прошедшего ночью дождя.

Шли не колонной в затылок, а растянувшись, оставляя между собой