Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

Штурм время от времени поднимал руку, заставляя остальных чуть сбавить темп, потом прислушивался к лесу и снова двигался вперёд. За спиной слышались приглушённые шаги, шорох одежды, редкий металлический щелчок застёжки, тяжёлое дыхание тех, кто нёс больше остальных.

— Машина впереди, — негромко сказал идущий вторым боец и, остановившись, подбородком показал чуть правее дороги. Он не поднял голоса, но рука уже легла на цевьё автомата, а плечи словно сами подобрались.

— О ней предупреждал оператор, — сухо отвечал командир группы.

Штурм к этому времени тоже её увидел.

Чёрный внедорожник стоял метрах в сорока от лесной дороги, между соснами, как будто водитель в последний момент зачем-то свернул в лес и попытался проехать там, где никакой дороги не существовало.

Машина была большой, дорогой даже на вид: широкий кузов, массивная решётка, высокий клиренс, колёса, которыми можно было месить грязь по ступицы. «Тойота Тундра». Передок упирался в молодую сосну, дерево выдержало, а вот край капота немного смялся; левая фара была разбита.

Штурм поднял сжатый кулак, и отряд остановился почти одновременно. Он чуть присел, прикрыл глаза от ветки, качавшейся перед лицом, и несколько секунд просто смотрел, не пытаясь приблизиться. В лесу вдруг особенно отчётливо стало слышно, как где-то высоко синица раздражённо повторяет одно и то же короткое колено, а с мокрой хвои падают тяжёлые капли.

— Водителя видишь? — спросил стоявший за ним боец, едва заметно наклоняясь в сторону машины. Он говорил почти шёпотом, но взгляд держал не на Штурме, а на тёмных стёклах.

— Нет, — ответил Штурм и медленно снял с груди бинокль. — Но что-то там есть.

— Что значит «что-то»? По существу?

— Существо и есть, думаю. Пока непонятно, живое ли… Хотя замерла… Сиськи…

Штурм тут же поднял оптику и стал рассматривать внедорожник по частям. Бойцы улыбнулись, посчитав, что причина использования бинокля командиром была связана с обозначением голой женщины. Но это не так.

Штурм задержал бинокль и чуть поменял угол.

— Кровь, — сказал он, не отрываясь от стекла.

— Свежая? — спросил тот же боец, чуть ближе подходя к его плечу.

— Отсюда не пойму, — отозвался Штурм, опустил бинокль и на секунду задумался. — Обходим широко. К машине сразу не лезть. Смотрите землю, кусты, низ.

— Командир? Зачем нам тачка? — спросил один из бойцов, тех самых, комитетчиков.

Ребята они на опыте, но военном, и не особо пока понимают, что пусть Штурм и не имеет погон, это не означает, что он не привлечёт, если что, и к ответственности.

— Ещё раз… оставлю тут. Понял? Я — решение. Ты — исполнение. Решил я тачку проверить, значит, так нужно, — жёстко, так близко, что боец мог разобрать, чем именно, каким завтраком смердит изо рта Штурма, говорил командир.

— Так точно, подобного не повторится, — спохватился боец.

Штурм кивнул и стал показывать знаками, что нужно делать и кому.

Люди разошлись почти без слов.

К машине подходили долго, гораздо дольше, чем требовали сорок метров леса. Штурм сделал полукруг, обходя внедорожник слева, проверил пространство за ним, посмотрел под днище, задержался у примятого кустарника. Там, где автомобиль сошёл с дороги, ветки были переломаны, земля продавлена тяжёлыми колёсами, а в одной из колей ещё стояла вода.

Дождь почти уничтожил следы, но кое-что осталось. Возле водительской двери земля была разбита сильнее, чем с других сторон, и по грязи тянулись несколько широких размазанных пятен, словно кто-то наступал туда, где лежала кровь, а потом уходил в сторону леса. Штурм присел, провёл взглядом по направлению этих пятен и поморщился.

Первым запах он почувствовал метрах в пяти.

Сначала лёгкий, почти неуловимый, сладковатый. Потом ветер чуть качнулся, и в нос ударило сильнее.

Он остановился.

— Чувствуете? — спросил Штурм, чуть поворачивая голову к остальным. Его лицо сразу стало жёстче.

— Чувствую, — ответил боец с катаной и скривился. — Внутри кто-то хорошо полежал.

Катану он уже держал в руке. На фоне автомата, разгрузки и грязных походных ботинок длинный японский меч всё ещё выглядел нелепо, но никто давно над этим не смеялся. Боец держал его уверенно, не размахивая и не изображая киношного фехтовальщика; клинок был просто ещё одним инструментом.

Штурм приблизился к водительской двери, не сводя глаз с салона. И увидел её. На заднем сиденье сидела женщина. Вернее, когда-то это была женщина, даже девушка, и была она красивой, в отличие от того, как выглядела сейчас.

Она была совершенно голой и сидела скособочившись, почти сложившись пополам. Волосы спутались и прилипли к лицу и плечам, кожа была испачкана грязью, засохшей кровью и длинными царапинами, колени разбиты, одна ступня вымазана чем-то бурым. Грудная клетка едва заметно поднималась. Намного реже, чем это может быть у человека.

А это не был человек. Глаза, белые, неестественно выпученные, так что чуть глазные яблоки не вываливались, были открыты. Она смотрела прямо на Штурма. Не моргала.

Он замер на секунду дольше, чем хотел бы.

Именно эта неподвижность всегда действовала хуже рычания. Никаких звуков, никаких попыток броситься на стекло, никакого человеческого страха или злости — только взгляд, в котором мозг ещё несколько мгновений пытался увидеть человека. Потом понимание догоняло.

— Молчун, — тихо сказал Штурм и чуть отступил от двери. — Женщина. Сзади.

Боец с катаной переместился правее и поднял клинок выше.

— Живая? — спросил он, не сводя глаз с салона.

— В её понимании — да, — ответил Штурм сухо. — В нашем — уже не очень. Хотя… какое у неё понимание. Тварь безумная.

Женщина вдруг повернула голову. Медленно, не глазами, стала прислушиваться. Делала всё слишком медленно для нормального человека.

Под спутанными волосами показалось худое бледное лицо, рот был испачкан засохшей кровью. Она продолжала смотреть, и Штурму вдруг стало неприятно не от её внешнего вида, а от ощущения, будто она действительно следит за каждым движением. Так казалось, хотя молчуны не видят.

Он попробовал водительскую дверь. Заперто. Переднюю пассажирскую — тоже. Молчун, или молчунка, стала более живой, уже засуетилась внутри машины.

— Ключи могут быть внутри, — сказал один из бойцов и вытянул шею, пытаясь рассмотреть переднюю панель.

— Могут, — ответил Штурм. — Стекло пока не бьём.

Он обошёл машину и проверил заднюю левую дверь.

Ручка поддалась.

Штурм замер, не открывая.