Снежный Декабрь - Лиана Аманик

Подхожу к двери и пытаюсь открыть, но её заклинило: стекло треснуло паутиной. Одним движением срываю дверцу — металл стонет, поддаваясь моей силе.

Беру её на руки. Лёгкая, как пушинка, но тело напряжено даже во сне. Лицо в ссадинах, волосы перепутаны с осколками. Запах крови слабый, но есть — я замечаю царапину на виске.

Смотрю в её лицо и чувствую, как зверь в груди начинает реветь довольно. Да ладно! Не может быть!

С другой стороны лесополосы стоит мой внедорожник. До дома не донесу её — слишком холодно становится вокруг. Для меня нормально, а для неё…

Заглядываю в машину и замечаю сумку на заднем сиденье. Выхватываю её и, поудобнее подняв девушку, несу через лес. Ветер снова начинает завывать, снег слепит, но я знаю дорогу. Моя территория. Это мой дом. Пускай я уже много лет и живу в городе, но только здесь могу быть собой.

Очередной порыв ветра приносит запах ненависти и злобы — будто кто‑то раздавил целое гнездо протухших яиц. Останавливаюсь, прижимаю девушку к себе покрепче, будто это самая драгоценная ноша, и осматриваюсь.

Я чувствую на себе взгляд. Жалящий холодом. Нет, не тем, в котором я родился. А холодом, что убивает всё живое. Тьмой и тёмной силой, которая с каждым годом всё сильнее накрывает землю.

Девушка в руках застонала и сама прильнула к груди, будто ища защиту. Зверь замер, вдыхая её запах и млея.

Нужно идти! Отпускаю себе мысленно подзатыльник и срываюсь почти на бег, огибая ветки и кустарники. Мне они не страшны, а вот девушку ранят.

Открываю заднюю дверь машины и аккуратно укладываю свою ношу на сиденье. Тут же лежало шерстяное одеяло. Им я заматываю ноги девушки, но, стоит поднять взгляд к её глазам, как натыкаюсь на завораживающие глаза изумрудного цвета.

Она смотрит так, будто проникает в саму душу. Пытаюсь понять, что она чувствует, но не чую ничего, кроме любопытства.

— Тихо. Ты в безопасности, — мой голос звучит глухо, непривычно человечески после звериного рыка.

А девушка только слабо дёргает губами в полуулыбке и тихо отвечает:

— Красивый.

И её глаза снова закрываются. А я стою пришибленный, будто меня сосной накрыло.

Она не испугалась. Даже малейшей паники не мелькнуло в мыслях. А ведь я уже знаю, как пахнет её страх. Я его чуял, когда на неё понеслась эта тварь со снежной стеной.

Но сейчас… Она смотрела на меня… А вокруг разливался запах весенней тайги и солнца, что прогревает землю после долгой стужи! Быстро обвожу себя взглядом и довольно хмыкаю. Голый и красивый. Ну, спорить не буду. Самодовольно хмыкнув, закрываю дверь и, быстро открыв багажник, достаю запасные широкие штаны и толстовку.

Одеваюсь быстро и снова замираю, прислушиваясь к лесу. Тайга волнуется. Даже зверьё притихло, и это не из‑за того, что я пожаловал. Между деревьев витает страх. И теперь я понимаю, о чём мне говорил дядька, когда звонил неделю назад.

Но только что теперь мне делать со всем этим? Да ещё и девушка… Она не испугалась. Она смотрела открыто. Неужели время пришло и я встретил ЕЁ?

Глава 3

***

Я приоткрыла глаза, щурясь от мягкого рассеянного света. Сперва даже не поняла, где нахожусь; только обрывки картинок, что начали мелькать в голове, заставили зажмуриться от неприятной тупой боли. Но тёплое, почти обжигающее ощущение под спиной сменилось приятным покоем, а вместо ледяного ветра — ровный, насыщенный хвоей воздух.

Я приподнялась на локте. «Боже, это что за кровать такая? Кто на ней спит? Великан?»

Кровать оказалась широкая, с высоким изголовьем из тёмного дерева, покрытая пушистым пледом, в который так и захотелось по‑детски запустить пальцы. Стены сложены из массивных брёвен, но не грубых, а аккуратно обработанных, с едва заметной резьбой по углам.

В углу стоит интересный письменный стол с резными ножками в виде ног какого‑то животного, а рядом тянется тёмный шкаф с резными дверцами. И вот вроде всё какое‑то странное, но чувствуется, что чисто мужское.

В комнате пахнет деревом, воском и чем‑то травяным, будто кто‑то недавно заваривал душистый травяной чай, так похожий на тот, что привозил дедушка.

«Дедушка! Авария!»

— Мамочки! — прошептала я, и в голове тут же понеслись ещё обрывки воспоминаний: метель, скрежет металла, огромный зверь, чьи глаза светились янтарём…

Я резко села, оглядываясь. Рядом на тумбочке заметила железную кружку с большой широкой ручкой, над которой ещё вился лёгкий пар. А у стены в глубоком кресле лежит чистая одежда: тёплая фланелевая рубашка и шерстяные носки.

Сдёргиваю с себя шерстяное одеяло, которое ощущается грубым, но не колется.

— Фух, одета, — выдыхаю облегчённо и осторожно встаю.

Ноги слегка дрожали, но я держалась. Сделала несколько шагов к двери, потянула за резную ручку, и та подалась с тихим скрипом.

Прислушалась к себе и всё же схватила с собой рубашку. Я в одном тоненьком свитере. Может, мне придётся сейчас удирать. И кто‑то же меня сюда принёс… Но стоит мне выйти в просторный коридор, как я утыкаюсь взглядом в настоящий, большущий камин!

Не просто печь, а настоящий каменный очаг, в котором уютно потрескивают дрова, отбрасывая янтарные блики на деревянные стены. Над камином — широкая полка с резными фигурками зверей, а рядом — большой диван, укрытый шкурой, похожей на медвежью.

Но больше всего удивило то, насколько гармонично здесь сочетается старое и новое: вдоль стены — массивный деревянный стол, а на нём — современный ноутбук. Значит, здесь не древний народ живёт из сказок дедушки, а вполне себе современный человек (или люди). Но вот на полках, что раскинулись с другой стороны, выстроены ровными рядами старинные книги в кожаных переплётах и стеклянные банки с сушёными травами. В углу комнаты, у окна, — кованая лампа, рядом с которой стоит стильный торшер.

— И кто здесь живёт? Ведьма или какой‑то маньяк? — спрашиваю тихо у самой себя. Но самое удивительное, что я не боюсь.

Вот вообще ни грамма страха. Мой инстинкт самосохранения куда‑то спрятался? Или я разбилась вместе с моей машиной?

Взгляд медленно скользит в другую сторону комнаты, и я замечаю кухонную зону — если это можно так назвать. Печка дровяная, много шкафов висит над рабочей зоной, а на высоком стуле в самом углу стоит моя сумка, что была на заднем сиденье.

Я успеваю сделать только шаг в сторону сумки, обрадовавшись,