Преддверие II - Елена Федина
– Как это случилось, Жано?
– Сама не знаю. Меня должны были сжечь как ведьму.
– Да. Вчера.
– Я так страшно возмутилась, Лесли, мне так захотелось стать самой собой… Я, наверное, очень сильная?
– Не сомневаюсь в этом.
– Это было так ужасно… Но теперь все ужасы позади!
– Ты так думаешь?
– Да, конечно. Не хмурься, Лесли! Хочешь, я подарю тебе весь Алонс со всеми его колдунами, со Стеклянным городом и Серой башней? Хочешь?
Он посмотрел на меня без восторга, только с жалостью:
– Я тебя лучше накормлю.
На ногах я стояла слабо, руки не слушались, голова кружилась. Я с огромным усилием надела на себя свой похоронный наряд.
Лесли вошёл с подносом и как-то неприятно удивился:
– Что это ты делаешь?
– Как что? Одеваюсь. Помоги зашнуроваться.
Он поставил поднос на стол, но не двинулся с места.
– Зачем тебе это?
– Пойду во дворец.
– Тебе не нужно ходить во дворец, – сказал он жёстко.
– Как это – не нужно? Я всё-таки королева.
– Королева умерла.
– Королева воскресла!
Лесли только покачал головой.
– Что? – спросила я упавшим голосом. – Мой трон уже занят?
– Нет, твой трон пока свободен.
– Тогда почему?
– Тебе никто не поверит.
– Как это – не поверит?! Вот она я, живая! Вот моё платье, вот мой венок… И я ещё покажу тем, кто поторопился меня похоронить живьём!
– Тебе не поверят, Жано! – чуть не застонал Лесли.
Тогда до меня дошло. Я метнулась к зеркалу, он попытался меня удержать, но я вырвалась.
Зрелище было жуткое. На меня смотрела совершенно седая, измождённая, бледная женщина с синими губами и провалившимися бесцветными глазами. Черты мои заострились и из утончённых стали хищными, щёки ввалились, на лбу пролегли морщины. Даже родная мать не признала бы в этой зловещей старухе свою прекрасную, цветущую Юлиану. Так вот кем я стала! Вот во что я превратилась! Какой забавной и милой показалась мне маленькая, рыжая, лопоухая девочка Жанет по сравнению с тем, что я увидела в зеркале! И я ещё страдала от своего уродства! Смешно, даже смешно!
– Ты прав. – Я обернулась к Лесли. – Так меня никто не узнает.
Мы уныло сели за стол. Еда в рот не лезла, хоть я и изголодалась до истощения. Мне оставалось, кажется, одно: удалиться в приют святого Робина и незаметно дожить свои дни в тишине и согласии с природой. Меня похоронили. Чего ж ещё? В этом мире воскресать нельзя! Не положено! Воскресшим просто нет места.
– Кого посадят на трон?
– Твоего брата Анджильо.
– Это невозможно!
– Почему?
– Потому что в этом случае Зарих уже никогда не станет королём.
– При чём здесь Зарих, если власть принадлежит уже другой династии? Он даже не принц.
– Тем не менее он единственный, кто может спасти Лесовию! – Я распалилась не на шутку. – И пока он там, в Тимане, воюет, весь тиманский клан отсиживается в столице и делит мой трон. Не бывать этому!
– Жано, успокойся.
– К чёрту! Анджильо – мой брат, но он недоумок и ленив, как свинья! Я ему покажу трон!
– Не кричи, ради бога, всё равно ничего не изменишь.
Я вскочила из-за стола и снова подошла к зеркалу. Я была ужасна.
– Чудес не бывает, Жано, – усмехнулся Лесли.
– Посмотрим, – зло сказала я.
– Что ты задумала?
– Вот что… ты сейчас пойдёшь и купишь мне краску для волос. И румяна, они у меня кончились. Быстрей, Лесли, у меня нет времени.
– Не сходи с ума.
Я обернулась в тихой ярости.
– Я кому сказала!
– Хорошо, – Лесли хмуро встал, – иду, ваше величество.
У меня было в запасе часа три, не больше. Лесли пришёл очень скоро, он небрежно бросил мне на стол краску и румяна и молча удалился. Я, падая с ног от слабости, приводила себя в порядок. Через два часа мучений во мне с трудом можно было узнать прежнюю Юлиану, правда, постаревшую и истощённую, но всё-таки похожую на саму себя. Краска сделала своё дело, я стала зловеще красива.
И снова я удивлялась себе: откуда у меня столько силы и столько злости? Ведь я была добра! Весела, приветлива, уступчива и чертовски легкомысленна… А теперь у меня было чувство, что я взглядом смогу испепелить любого, кто пойдёт мне наперекор. Трепещите все и разбегайтесь: идёт Юлиана Тиманская! Идёт королева Лесовии!
Лесли возился со своими птицами, он даже не обернулся, когда я вошла. Чиппи клевал у него прямо с ладони и косил на меня чёрным хитрым глазом.
– Ну хватит сердиться, – сказала я со вздохом. – Ведь я всё-таки королева.
Лесли посадил щегла в клетку, потом только соизволил на меня взглянуть. Лицо его изумлённо вытянулось. Он встал. Надо было знать меня жалким лягушонком, потом посиневшей покойницей, потом всю ночь выносить за мной тазы и отогревать моё онемевшее тело, чтобы так удивиться.
– Как тебе это удалось? – спросил он восхищённо и, кажется, простил мне мой высокомерный тон, которого совсем не заслужил. – Ты что, теперь ведьма?
– Это только краска, Лесли.
– Послушай, а ты не привидение? Ты не растаешь?
– Тебе-то лучше всех известно, что я не привидение.
– Ну, тогда… – Он подошёл и взял меня за плечи. – Тогда мой маленький Жано сильней самого Висконти!
Мне показалось, что я опять нескладная лопоухая девочка, которая смотрит на него исподлобья снизу вверх и мечтает уткнуться носом ему в плечо. Если б тогда, давным-давно, в шалаше он не сказал мне: «Спи!..» Если б он ответил на мой робкий поцелуй! Господи, как же мне было обидно!
Я опомнилась. О чём это я? С той девочкой покончено навсегда. И с её глупыми обидами – тоже. Я королева, и мне срочно нужно во дворец!
– Идём, Лесли, у нас мало времени.
* * *
Воскресшая грозная королева, подбирая подол, торопилась во дворец. Ей почему-то было не холодно. Лесли за ней едва поспевал. Я не знаю, о чём он думал тогда, он всю дорогу молчал.
Мы взошли на Королевский мост, откуда уже видны были дворцовые ворота. Я остановилась перевести дыхание, откинула капюшон и поправила причёску.
– Как я, Лесли?
– Всё в порядке, – сказал он грустно. – Можешь не волноваться.
– Пудра не осыпалась?
– Нет.
– А румяна?
– Успокойся. Ты прекрасна.
С высоты изогнутого дугой моста я смотрела на покрытый инеем город с волнением и печалью, словно прощалась с ним навсегда. Мне оставалось только войти в ворота! Войти из одной жизни в другую. Мечта моя была от меня в каких-то двадцати шагах. Потом