Преддверие II - Елена Федина
Я села, в глазах потемнело от слабости, но скоро всё прошло.
– Это вы помогли Лесли бежать из Серой башни?
Алигьери усмехнулся:
– Кое-что я всё-таки могу.
Он провёл рукой по моему лбу и незаметно снял тупую головную боль, с которой я уже давно смирилась как с неизбежностью, потом отряхнул руку – словно от грязи – и вздохнул.
– Нельзя так долго спать, моя красавица!
Наконец появился Лесли с корзинкой, полной всякой снеди и бутылок. Он увидел меня и, похоже, не поверил собственным глазам.
– Ты очнулась?!
– А что? – удивилась я такому вопросу. – Я очень долго спала?
– Как тебе сказать… – Лесли поставил корзину на стол и присел на табуретку. – Больше двух недель.
– Двух недель?! – Я повернулась к Алигьери. – Это правда?
– Ничего страшного, – сказал он, – так бывает при сильных потрясениях. Рано или поздно вы очнулись бы сами. Я только немного ускорил события.
Я вспомнила огромную воронку, в которую меня так мощно засасывало, и тихо содрогнулась.
– Спасибо вам. Вы вернули меня из тяжёлого, кошмарного сна.
– Зато я имел удовольствие смотреть на вас.
– О чём вы? От моей красоты ничего не осталось. Впрочем, как и от моего имени, и от моего титула. Лучше скажите мне, как поживает наш новый король?
– Прекрасно поживает, – усмехнулся Лесли. – У него армия и могучие союзники, он ни с кем не считается и наводит свои порядки. Сотни голов уже полетели, и это ещё не конец.
Мой сон оказался очень похожим на правду.
– Ты считаешь, что он слишком жесток? – спросила я с тревогой.
– Я считаю, что Лесовии сейчас только такой король и нужен.
Я встала с постели. Движения мои были замедленными и вялыми, голова кружилась. Я умылась на кухне, чем очень удивила старуху хозяйку, потом вернулась на чердак и села к столу.
– Налейте мне вина. Не жалейте. До краёв!
За окном стоял солнечный апрель. Таял последний снег, текли ручьи, воробьи купались в лужах, лопались на деревьях почки. Я дожила до тепла и солнца, я пережила эту долгую зиму и предательский месяц март. Я забылась долгим сном, и теперь мне легче, словно всё, что случилось со мной, было много лет назад!
Не болит душа, не кричит, и руку в огонь сунуть не хочется. Мне спокойно и тепло, мне всё безразлично. И слава богу!
– Я уже не знал, что с тобой делать, – рассказывал Лесли. – Думал, ты уже никогда не проснёшься. Хорошо, что Алигьери приехал в Трир.
– А вам тоже удалось бежать? – спросила я нашего гостя.
– Нет, – ответил он, допивая бокал, – меня освободили по приказу короля и доставили в столицу. Теперь я, как бы это сказать, личный колдун его величества короля Лесовии. По-моему, он не столько верит в Бога, сколько в дьявола.
– А как же церковь?
– Он не считается даже с церковью.
– Он так силён?
– Скорее, самоуверен. Вчера, например, он приказал уму непостижимую вещь.
– Какую?
– Сровнять с землёй Королевский склеп.
– Что?!
– Вас это тоже ужасает?
Меня ужасало не это, а то, что мой кошмарный сон начал вдруг становиться явью. Я отложила вилку и спрятала руки под стол, потому что они затряслись.
– Почему он это сделал, Алигьери? Вы должны это знать.
Колдун тоже отложил вилку.
– В этом отчасти виноваты вы, Юлиана. Ваше тело из склепа исчезло, к тому же сторож с кладбища якобы видел, как вы уходили оттуда.
– А утром нашли следы… – сказала я упавшим голосом.
– Да. Утром нашли следы. Поползли слухи, что королева воскресла. Ваши братья, особенно Якоб, ухватились за эту идею, и у них оказалось немало сторонников считать короля незаконным. Зариху это, естественно, не понравилось. Он считает, что всё это подстроено нарочно. Я тоже был уверен, что такое невозможно, пока не увидел вас сегодня своими глазами.
– Он не верит в моё воскрешение?
– Нет. Даже слышать об этом не желает.
– Конечно, – пробормотала я себе под нос, – ему это не нужно.
– То, что вы сделали, Юлиана, невероятно. Это выше моего понимания. Я много знаю и многое могу, но объяснить ваше воскрешение я не в состоянии. Так не бывает. Я даже не знаю, кто тут вмешался: Бог или дьявол.
– Ему это не нужно, – повторила я горьким шёпотом. – Он разрушил склеп и этим показал, что ему плевать на всё, что было и с ним, и с его семьёй. И что даже если я жива… его это не касается.
– Ему просто некогда во всём этом разбираться, Юлиана. Он хочет разрубить узел одним ударом.
– Да, я понимаю… Моего кузена Якоба казнят, это правда?
– Откуда вам известно?
– Так это правда?
– Через три дня.
– И ничего нельзя сделать?
Алигьери криво усмехнулся:
– Вы слишком многого от меня хотите, моя дорогая. Ваш кузен – заговорщик и государственный преступник. Его обвиняют в том, что он инсценировал ваше воскрешение, а король таких шуток не прощает никому.
Ничего поделать было нельзя. Я поняла, что последствия одной страшной ночи в Безмолвном монастыре будут растекаться как круги по воде, затягивая всё новые жертвы в свой страшный омут: я, Зарих, девочка Жанет, Лесли, отец, Лили, мой не родившийся ребёнок… теперь уже Якоб и все, на кого падёт гнев Зариха. И ещё все, на кого падёт мой гнев. Да-да! Меня тоже сделали жестокой, я тоже не очень-то буду разбираться в средствах.
– Ладно, хватит о короле, – сказала я хмуро. – Поговорим о вашем старшем брате.
Алигьери просверлил меня чёрными глазами, он не удивился, а как-то насторожился.
– Что вас интересует?
– Вы же понимаете, что меня интересует всё об этом человеке!
Лесли под столом сжал мою руку. Я спросила что-то запрещённое. Колдун нахмурился.
– Судьба никогда не столкнёт вас с моим братом, прекрасная Юлиана, – сказал он. – Выбросьте из головы эти мысли.
– Какие мысли?
– О мщении.
– Вам его жаль?
– Мне жаль вас. Упаси вас Бог, моя дорогая, столкнуться с Висконти. И радуйтесь, что он считает вас мёртвой.
– Неужели нет человека сильнее его?
– Судите сами: стрелы от него отскакивают, яды ему нестрашны, в огне он не горит… Он может прочесть ваши мысли и знать заранее, что вы собираетесь сделать. Он может стать невидимым на какое-то время или усыпить всех вокруг. Он неуязвим, детка.
– А я знаю человека, который сильней вашего Висконти, – сказала я после долгого молчания.
У Алигьери удивлённо вытянулось лицо.
– Вы тоже его знаете, – добавила я.
– Такого человека нет.
– А я думаю, что есть.
– Тогда скажите, дорогая, кто это?
– Святой Робин.
Повисла долгая и какая-то неловкая пауза.