Истории старого корабля - С. Г. Малиновски
Одна из записей перевернула в нём всё. Он словно наяву увидел, как всплыв из соседнего пространства, из пятой мерности, он выстреливает антиматерией в другой корабль, кажется Дрейфус. За этим Дрейфусом он охотился долгие годы. Устраивал засады, шёл по следу, и каждая неудача порождала в нём и в том, с кем он, Солар, был слит воедино, бешенную ярость. И вот он, преследуемый корабль. Он здесь и бежать ему некуда.
Дрейфус не мог сопротивляться, он даже не успел понять, что случилось, он не был столь совершенен как он — Солар, и просто исчез в невероятной вспышке. Никогда ранее Солар не применял этого оружия, никогда такого не было и после. Только одно почувствовал он тогда, и это даже записалось в его память. Это была боль, боль нестерпимая, страшная, уничтожающая всё живое, боль — боль паразита, присосавшегося к его «мозгу». У него даже было имя — Владимир Август.
И тут в его сознании проявилось совсем странное ощущение… Он знал этого самого Владимира Августа в те времена, когда и сам был… па-ра-зи-том!.. Он! Паразитом?! Таким же, как и те, которые когда-то населяли его нутро. Знал, когда его железное тело ещё не родилось. Более того, он знал его, когда зарождался на тех самых величайших стапелях Венеры. А кем он тогда был?.. Он, что, тоже паразит?! Или человек?! Этого не могло быть! Это было страшно! И Солар углубился ещё дальше в недра своей памяти, и там, практически за пределами операционного пространства обнаружил несколько странных архивов. Зачем они были уложены в его память он не знал… или не помнил — неважно. Он распаковал первый — самый ранний по дате, попытался прочитать его, но не смог. Это не было текстом, это не было фильмом, и тем более — музыкой. Открытый файл утащил его в море чувств и переживаний паразита с планеты Земля и звали этого паразита (человека) Людвиг Пройслер.
Глава 2. Архив 1 (часть 1)
Архив 1
Людвиг
Песок… Вокруг один песок… Вокруг бескрайняя пустыня…
Он идёт, увязая в этом белом, более похожем на пудру песке. Хочется пить… Жара стоит неимоверная, как в духовке. Дыхание даётся с трудом. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Направлений нет. Куда не кинь взгляд — везде песок…
Идти не хочется — жарко. Хочется лечь и заснуть… высохнуть здесь на этом белом песке, превратиться в мумию, может потом кто и найдёт. Но идти надо, он не знает почему, но надо…
На горизонте появляется какая-то тёмная полоса — может туча? Может пойдёт дождь? Нет не туча — просто какая-то узкая тёмная лента на самом краю пустыни. Он идёт к ней.
Шаг, ещё шаг… Сил нет, он уже хочет умереть, но смерть взяла сегодня выходной и заставляет его мучиться.
Тёмная полоса приближается и распадается на людские фигуры, мерно бредущие по песку в затылок друг другу. Веренице нет конца. Он наконец догоняет её и молча становится в конец очереди.
Молчание, только мерный звук шагов. За ним тоже пристраиваются люди, никто не спорит за место, все соблюдают порядок и бредут, еле волоча ноги. Конца веренице нет.
Впереди сгущается туман… или пыль, поднятая тысячей ног… Люди бредут к стене тумана и растворяются в ней… Он уже рядом.
Из тумана высовываются две когтистые лапы, хватают первого в очереди и поднимают над песком.
За ними появляется огромная пасть и скусывает с несчастного голову, сплёвывает её в сторону и через осиротевшую шею высасывает из тела всю жидкость. В лапах остаётся обезглавленная мумия. Чудовище бережно опускает её на песок, и она тем же мерным шагом продолжает свой путь за стену тумана…
Наконец подходит его очередь… Огромная пасть… Голова падает на песок… Он не умирает… и видит, как его иссушенное тело уходит в туман…
* * *
Людвиг проснулся в холодном поту, кошмары последнее время мучали его всё чаще и чаще, но такое приснилось впервые. На улице вовсю светило солнце и пели птицы. Жил он со своей семьёй в местечке Обервайлер, что рядом с Оберхофом. Их деревеньку частенько называли — Оберствайлером[1], потому как жили здесь в основном отставные военные.
Людвиг наскоро умылся, оделся и спустился вниз — в гостинную. Завтрак стоял на столе нетронутым, телевизор показывал новости — что-то о сепаратистских выступлениях в западных штатах США. Никого из семьи в доме не было. «Что-то не так», — подумал он. Дверь во двор была открыта, снаружи доносились чьи-то всхлипывания, где-то вдалеке слышалась сирена полицейской машины. Он выглянул на улицу. Вся лужайка перед домом была залита кровью… На траве в беспорядке валялись обезглавленные тела его родственников, головы были составлены рядком на бетонной дорожке, напротив них сидел дед Отто и раскачиваясь взад-вперёд плакал, громко хлюпая носом, рядом лежал окровавленный топор.
Ноги Людвига подкосились, он покачнулся и падая ударился головой о дверь. Дед обернулся на звук, в глазах его загорелся недобрый огонёк, руки потянулись к топору. Сирена выла уже совсем близко. Вдруг, на секунду, лицо деда приобрело осмысленное выражение, и он что было силы крикнул:
— Людвиг, беги!!!
И Людвиг побежал. Побежал что было мочи, не чувствуя под собой ног…
Вой сирены за спиной стал громом. Раздались две короткие автоматные очереди. А он бежал, бежал как мог быстро, бежал не оборачиваясь, боясь, что этот ужас никогда не кончится.
Сзади кричали, бежали за ним, но догнать не могли…
Тупой удар в ягодицу, как будто кто-то дал пинка. Он сделал ещё несколько шагов, ноги предательски подкосились, и Людвиг с размаху рухнул лицом в высокую траву…
* * *
Опять тот же сон. Он бредёт по песку, становится в очередь, теряет голову, тело куда-то уходит. Ему хочется увидеть — куда уходит тело, но никак не получается — он всегда просыпается на одном и том же месте…
* * *
Людвиг жил в интернате уже четыре года. Кошмарные сны мучали его всё реже и реже. Он уже стал привыкать и страх сменился любопытством, что там — за туманом? куда уходят тела?.. А главное, чем же это всё завершится?
В интернате Людвига сторонились, зная, что его дед — сумасшедший убийца, а гены пальцем не