Истории старого корабля - С. Г. Малиновски
Он почти расслабился, и вдруг укол в затылок… Мучительная боль прошила всё тело. Свела судорогой тело. И она не прекращалась. Это был не просто укол — игла проникала всё глубже и глубже, и уже дошла до мозга. Это он понял каким-то странным, непостижимым образом. И, внезапно сумел расслабиться, расслабится полностью. И боль отступила. Нет, она не ушла до конца, но спряталась где-то на дальних рубежах сознания, не мешая осознавать окружающую его действительность. Когда-то давно его дед рассказывал, что если ничего не можешь сделать, надо просто расслабиться, насколько это возможно, и боль отступит, а если и не отступит, то просто отключит твой мозг и не причинит тебе мучений. Тогда маленький Людвиг не понимал, что это значит, а сейчас ощутил на себе…
Лампа погасла, свет больше не мучал его, в мозгу было щёкотно и как-то беспокойно. Затем пришло беспамятство. Долгое и блаженное. Оно накрыло Людвига с головой, отключив от боли и операционной. Сколько прошло времени он не знал, но постепенно беспамятство начало отступать. Мысли начали проясняться, вырывая из памяти пережитые некогда события… Маску и повязку с него сняли, но сознание не возвращалось, вспыхивая яркими пятнами в глубине мозга. Состояние оказалось непривычным и Людвиг с интересом изучал его. Внезапно в голове прояснилось, и он услышал человеческую речь. Один «белый балахон» распекал на повышенных тонах другого, кажется на английском. Второй что-то отвечал со странным шипящим акцентом… Когда Людвиг наконец открыл глаза, «учёные» облегчённо выдохнули. Его перевезли в камеру.
С каталки его сгрузили на кровать. Дали немного попить, прикрыли тонким одеялом и оставили одного. Состояние Людвига оставляло желать лучшего. Тело после наркоза ныло и болело. Койка показалась неудобной спать на спине не было возможности — затылок нестерпимо болел из-за прошедшей операции. Людвиг кое-как повернулся на бок и уснул… что ещё оставалось делать.
* * *
Он быстро «перемотал» сон до того места где на его череп натягивают кожу и ждал, что же будет дальше… А его голову тем временем опять водрузили на полку и оставили там стоять как странное украшение. Существа в белых балахонах занимались следующей головой. Операция была та же, только вот «паучок» между полушариями был побольше и другого цвета, да армировочную сетку не накладывали… Готовую голову передали в следующую дверь, а он так и остался стоять на полке…
* * *
Проснулся Людвиг от того, что кто-то легко прикасался к его сознанию. Это было что-то новенькое. Он с трудом приоткрыл глаза. Темно. Только тускло подсвечивается выключатель и световая полоса возле двери в туалет. Прямо в голове он услышал вопрос:
— Ты кто?
— А ты кто?
Голос в голове ответил:
— Мичман Королевского флота — Кайл Коркин.
— Лейтенант бундесвера — Людвиг Пройслер, — после недолгой паузы ответил Людвиг.
Повисла неловкая пауза.
— Людвиг… Можно я буду так вас называть? Не бойтесь это не шизофрения, скажем так — я телепат… Вы похоже тоже не обделены способностями и, знаете, что…
— Что? — нервы были уже на пределе, ещё и душевной болезни не хватало.
— Вы помните, что было вчера? — поинтересовался Коркин.
В голове Людвига всплыло кресло и свет…
— А потом? — не унимался голос.
— Свет погас…
— Я вижу, лейтенант, вы не способны сейчас общаться. Давайте поговорим завтра.
Только сейчас Людвиг понял, что за стеклянной стеной темно. Коридор подсвечивался лишь аварийными лампами.
* * *
Сон… Снова этот, успевший надоесть, странный сон… Песок… люди… очередь… чудовище… туман… пирамида… цех по сборке гомункулов… Его голова на полке в лаборатории… странная операция… и снова полка.
Наконец-то про него вспомнили — взяли в руки (или, что там у них вместо рук?). Покрутили вправо-влево, поставили на стол. Вставили в затылок какой-то разъём, ткнули иголкой в щёку. В голове сразу прояснилось, побежали мысли, буквально побежали — он это чувствовал. Через разъём начали вливаться данные, сначала тоненькой струйкой в виде нулей и единиц. Мозг зазудел, как от аллергии, потом всё стало на свои места, нейроны перестроились и стали понимать, чего от них хотят. «Операционку поставили…» — мелькнула шальная мысль. Вдруг прямо внутри черепа вспыхнул яркий свет и данные потекли ниагарским водопадом. Он не понимал вливаемых в него знаний, это просто невозможно было понять, а данные всё текли и текли, казалось, что череп вот-вот лопнет, и он, наконец, понял смысл металлической сетки под кожей его головы… Он уже не осознавал времени, не знал сколько всё это длится, а поток всё не иссякал, распирая его изнутри…
Оборвалось всё также резко, как и началось. В глазах было темно, казалось, что мозг сейчас выдавит их наружу, но ничего не произошло. Информация раскладывалась по полкам долговременной памяти, сама по себе сортировалась, ослабляя давление на череп. Теперь в его мозгу были зашифрованы все известные ныне знания, только вот достать их было проблематично. Скажем так — вы были когда-нибудь в архиве, в любом… Попробуйте найти что-нибудь, если вы об этом ничего не знаете… Также было и с его головой — он знал всё и, в то же время, не знал ничего… — эх, судьба-злодейка.
Голову аккуратно упаковали в обмягчённый ящик и вынесли прочь, а там уже ждало его тело… и хозяин той головы, которую он видел, находясь в лаборатории, уже собранный и готовый к оживлению…
* * *
Пробуждение снова было необычным. Нет — это была та же камера, и та же лаборатория. Его разбудил не Коркин… Он проснулся от того, что почувствовал, как включается сервер… Людвиг понимал, что каким-то непостижимым образом чувствует, как запускаются компьютеры в лаборатории и во всём тюремном корпусе. Загрузка операционок была для него болезненной, как какофония громких немузыкальных звуков. Потом сервер начал собирать машины в сеть — это больше напоминало настройку оркестра перед концертом, и наконец грянула хорошо слаженная, но такая странная, музыка…
С первым впечатлением справиться было сложно, но уже через несколько минут он мог выделить любую «партию», даже очень слабенькой машинки. Он «видел» всю сеть целиком и по отдельности, мог войти в любой