Истории старого корабля - С. Г. Малиновски
Экспериментов на «Пегасе» ждали все, поэтому начались они, как всегда, неожиданно. По этому поводу на «Олимп» прибыл даже генерал Пройслер. Вот уж никто не знал — зачем, ведь всем известно — штабной на корабле — жди беды. Генерал, однако вёл себя тише воды ниже травы, даже на мостике не появлялся — понимал: экипаж нервировать не надо — итак все на взводе. Иногда вызывал к себе Сергеева, о чём-то подолгу с ним разговаривал. Техники напоследок колдовали с «Пегасом».
И вот день настал. Трое экспериментаторов погрузились на «конического коня» и аккуратненько вывели его из дока. Хоть в кораблике и была пригодная атмосфера и нормальное жизнеобеспечение — приказано было скафандры не снимать, от греха подальше (кроме навигатора, конечно — он должен был быть в навигационной камере). Сеня тихонечко дрожал и потел от страха, но рядом был Влад, посему от впадения в истерику это не переросло. Август погрузился в гель камеры и был готов, он уже полностью опробовал управление, проверил автопилот и отключил его. Автопилот он не терпел до тошноты. Это был лишний предмет на корабле, по его мнению. Так что, избавившись от ненужного девайса, он ждал только распоряжений Сергеева.
— Ну что, с богом?.. — академик явно волновался. — Давай мерность четыре, цель — Нептун.
Это было смешно — Нептун был в прямой видимости, и Влад выполнил команду почти автоматически.
— Хорошо, — отметил Сергеев. — Теперь пробуем дальше — Проксима, мерность четыре.
— Укажите планету, — уточнил Август.
— Третья, ну или четвёртая.
— Точнее.
— Пусть будет четвёртая — там базы нет…
Скачки от Солнца к Проксиме и обратно продолжались почти весь день, если это можно было назвать днём — в космосе нет ни дней, ни ночей… Но, по корабельному времени, прошло более десяти часов. Академик что-то писал, надиктовывал, снова писал. В этой деловой текучке, Сенин страх улетучился. И то сказать, четвёртое измерение для человека родное, мы ведь, суть, четырёхмерны, иначе бы не видели трёхмерный мир. В своих заметках Сергеев отразил и это… Восстановивший работоспособность Сеня как мог помогал ему. Он уже не боялся — сказались тренировки с Августом. Ощущения от четырёхмерного мира были обычными, ну подумаешь — видишь глазами то, что и без того постоянно ощущаешь… Так и пошло. Прыжки, которые длилось от десяти до двенадцати часов, с перерывами на еду. Затем отдых, систематизация полученных данных, сон, завтрак. Полёт превращался в рутину.
— Влад, давай ка к Сириусу, мерность четыре, — скомандовал Сергеев.
Через пятнадцать минут Влад ответил:
— Выполнено.
Следующая команда:
— Внешний пояс Проксимы, мерность пять…
Сеня побелел.
— А нужно ли…
— Нужно Сеня, нужно… Попробуй не отключиться, понаблюдай, если сможешь, конечно… Я тоже попробую…
Это было дело… Влад перевёл «Пегаса» в «пятую» и услышал голос академика:
— Не двигайся, подержи так.
Сеня отключился, но дышал, по крайней мере телеметрия говорила об этом. Слабоват он всё-таки для пятой мерности.
Сергеев, как мог, боролся с тошнотой, мозг отказывался обрабатывать информацию и изо всех сил пытался удержаться в сознании. То, что он видел пугало до дрожи. Космос вокруг был другой — совсем другой, звёзды поменялись местами, какие-то приблизились, какие-то отдалились. Казалось, что Галактика стала меньше и изогнулась дугой. Чёрная дыра Ориона засветилась, стали видны щупальца гравитации. Время остановилось и изогнулось, но вспять не пошло… Скорлупа «Пегаса» растворилась в этом перегретом бульоне и казалось, что исследователи плавают в открытом пространстве даже без скафандров. Скафандры были отдельно от людей, по крайней мере, их можно было видеть со стороны. Со стороны можно было видеть и самих себя…
«Вот, что значит выйти из себя…» — подумал академик.
— Вперёд, по прибытии мерность три…
… Влад ждал, как ему казалось, целую вечность. Первым пришёл в себя Сеня, и представьте себе — он был счастлив… Он впервые понял Пространство, впервые осознал, что такое жить в пространстве — ведь смерти нет — есть изменение мерности — уход в другую мерность. Влад всем телом почувствовал его преображение и мысленно улыбнулся. Теперь он был не один. Наконец-то друг понимал его, знал и чувствовал тоже, что и он. И это оказалось немыслимым счастьем. С Сергеевым было хуже. Приходил в себя он гораздо дольше чем в прошлый раз. Когда они встретились, Влад не поверил своим глазам, академик явно старел. И замедлить старение никто не мог. Академик только отмахивался от медиков, да и на Влада с Сеней пару раз вызверился. При чём здесь его старость? Главное, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Остальное ерунда.
Когда подошло время очередного полёта Сергеев вызвал друзей к себе и сообщил:
— Знаете, что… следующий эксперимент без меня. Влад, потренируй Сеню в пятой мерности, ему, я вижу, нравится, он будет дальше работать с тобой по программе, а я, как руководитель проекта, буду разрабатывать теорию… На «Олимп», мерность четыре…
«Пегас» снова стоял в доке «Олимпа». Влад гонял Сеню на тренажёре, теперь по четвёртой мерности с заходом на пятую. Давалось это Сене с трудом, но он старался. Сергеев отчитывался Пройслеру, хоть и с боем, но успешно. Генерал не любил самоуправства, всё должно было быть так, как он напланировал, и никак иначе. Сергеев же, пошёл на поводу у своего самолюбия и этого, как его — Цезаря. Но собранный материал оказался не просто полезен, он был просто великолепен… и, что греха таить, у них получилось и совершенно немыслимое задание. Кап-три[5] Кузукаев снова был в строю — за это он был готов простить Владу всё…
[1] Здесь имеется ввиду скафандр из силового поля. Вообще представляет собой широкий пояс, который активируется автоматически, генерируя конвергентное поле удерживающее воздушную атмосферу и защищающее от всех видов излучений. В покое скафандр напоминает, скорее, песочные часы, но довольно эластичен и не стесняет движений, образуя необходимые выросты для работы руками и ногами.
[2] Беллерофонт — древнегреческий герой, оседлавший крылатого коня Пегаса…
[3] Двигатель прямой энергии — двигатель в котором происходит прямое преобразование энергии в движение, достоинство