Путешествие цветка. Книга 2 - Го Го
– Наставник…
Сюаньюань Лан крепко сжал Хуа Цяньгу в объятиях.
– Твой наставник все еще пьет вино в компании моего наставника.
– Кто очаровательней? Я или Тан Бао?..
Юноша рассмеялся:
– Это то же самое, что сравнить свинью с гусеницей, а потом спросить, кто из них прелестней. Глупое сравнение…
– Тогда почему Тан Бао ты улыбаешься, а мне – никогда?
– Когда это я Тан Бао улыбался? – пришел в замешательство Сюаньюань Лан.
– А, все не так! Тан Бао – это я, а я – это Тан Бао… Просто ты обознался. Это была я, а не Тан Бао. Но я бы очень хотела, чтобы ты улыбнулся Сяо-Гу, а не мне в облике Тан Бао…
Юноша растерялся:
– Чего ты там бормочешь?
Хуа Цяньгу заерзала в его объятиях, пытаясь найти более удобную позу для сна.
– Но знаешь? Если… если только к Тан Бао ты можешь так хорошо относиться, то я… я предпочла бы вечно быть рядом с тобой в облике Тан Бао…
Голос девушки постепенно становился все тише. Вытянув одну руку, она крепко обхватила Сюаньюань Лана за талию и вскоре заснула.
Юноша ущипнул ее за нос, а потом похлопал по лицу:
– Эй, поросенок, просыпайся скорей! Нельзя спать! Ты меня слышишь? – Но на лице Хуа Цяньгу застыла улыбка. Девушка уже погрузилась в сон, где вовсю предавалась веселью.
Не зная, куда себя девать, Сюаньюань Лан теребил ее пучки и длинные реснички.
– Вот же дурочка! Мы так давно не виделись. С таким трудом удалось встретиться с тобой, а ты взяла и заснула. И что теперь делать? Чем дальше, тем больше мне не хочется с тобой расставаться. Вот взять бы веревку и навсегда привязать тебя к себе!
Юноша смотрел на девушку взглядом, полным любви и нежности. Склонившись, он легонько поцеловал ее в лоб.
Вдруг услышав, что кто-то идет, Сюаньюань Лан поднял голову и увидел Бай Цзыхуа.
– Владыка…
Бай Цзыхуа холодно кивнул:
– Сяо-Гу заснула?
– Да, впала в пьяное забытье.
Сюаньюань Лан смотрел на бессмертного без тени страха на лице. Неважно, видел Бай Цзыхуа или нет, в глубине души юноша ни капли не смутился. Вот только нынешняя ситуация полна неопределенности. Если Сяо-Гу последует за ним, то окажется в большой опасности. Когда во всех шести мирах воцарится спокойствие, он непременно отправится к Бай Цзыхуа просить руки Хуа Цяньгу со всей торжественностью и соблюдением необходимых обрядов.
– Сяо-Гу напилась. Мы с ней вернемся, а ты сообщи об этом своему наставнику и императрице.
– Хорошо.
Бай Цзыхуа протянул руки, чтобы забрать девушку, но Сюаньюань Лан не желал отпускать ее. После этой разлуки неизвестно, когда удастся свидеться вновь.
Однако, краем глаза увидев обращенный на себя многозначительный и глубокий взгляд Владыки, юноша все же сдался.
Белый силуэт, подобно свежему ветерку, исчез без следа в мгновение ока. Сюаньюань Лан в оцепенении стоял под деревом. На ладонях все еще сохранялось едва ощутимое тепло девушки.
* * *
– Наставник? – Приоткрыв глаза, в мерцающем свете свечи Хуа Цяньгу увидела Бай Цзыхуа.
Тот обернулся и подошел к лежанке с чашкой зеленого чая в руках.
– Тебе лучше? Есть какие-то неприятные ощущения?
– Голова немного кружится. Долго я спала? – Хуа Цяньгу подняла голову и взглядом окинула комнату. Помещение оказалось небольшое, просто обустроенное, но чистое и уютное.
– Недолго. Выпила немного, поэтому спала всего три дня.
– Три дня?! – удивилась девушка. – Но я же всего глоток сделала.
– На пиршестве совершенствующихся сон в течение трех лет в результате опьянения – вполне обычная ситуация. – Бай Цзыхуа подал ученице чай. Как раз почувствовав сухость во рту, Хуа Цяньгу залпом все выпила.
– А где Тан Бао?
– У нее голову закружило сразу, как только вина попробовала, вот и упала в чашку. Когда ее оттуда вытащили, она уже напилась до беспамятства. До сих пор спит. Боюсь, еще долго так дремать будет.
Хуа Цяньгу расхохоталась.
– Наставник, а где это мы? Почему кажется, будто земля и небо ходуном ходят. Я все еще пьяна?
– Мы на лодке.
Услышав об этом, девушка радостно спрыгнула с лежанки, откинула занавеску и выбежала наружу. Они и правда плыли на маленьком суденышке посреди огромной реки. Повсюду, насколько хватало взора, плескались изумрудные волны. Отвесные скалы вдоль обоих берегов возвышались до небес, изгибаясь причудливыми линиями. Молодой месяц был словно крюк, ночное небо – подобно чаше. В воде отражались усеявшие небосвод звезды. Искрящиеся на речной глади блики напоминали рассыпанные по земле кристаллы.
Ночью дул сильный ветер, но все вокруг погрузилось в полную тишину. Хуа Цяньгу запрыгнула на нос лодки и встала лицом к ветру.
– Наставник, знаете, мне только что снился сон.
– Мм?
– За три дня мне приснилось три сна. В первом я была камнем и каждый день уныло лежала под огромным деревом. Рядом со мной росли травинки, цветочки и деревца. У меня было много друзей, но я все равно целыми днями грустила, потому что завидовала птицам, имевшим крылья и способным летать, с высоты взирая на просторы вселенной. И вот во втором сне я стала птицей. Но, вопреки ожиданиям, будучи птичкой, я тоже не почувствовала себя счастливой, потому что мечтала летать еще выше и дальше, завидуя висящему в небе солнцу. Наконец, в третьем сне я стала солнцем. Но кто бы мог подумать, что жить будет еще труднее. Каждый день я висела высоко в небе и наблюдала за тем, как травинки, цветочки и деревца весело проводят время вместе, а мне приходится в одиночестве сиять на небосводе. И так стало горько на душе. Я очень сожалела. Оказалось, в итоге мне вновь захотелось стать маленьким камешком.
Бай Цзыхуа подошел к ученице и погладил ее по голове.
– А что было потом?
Хуа Цяньгу чуть откинулась назад и прислонилась к нему.
– Ничего. Потому что было только три сна. Так что вновь камешком я стать не смогла и осталась висеть солнцем в небе. Но я все поняла. Пусть висеть в небе одиноко, зато каждый день можно всех видеть, дарить им тепло, наблюдать за множеством происходящих в мире увлекательных и веселых событий. Так что в конце концов я все же почувствовала себя счастливой.
– Три существования – лишь долгий сон. В этом и заключается действие вина Забвения. Поняла ли ты скрытый смысл снов?
– Угу, – закивала девушка. – Наставник, я поняла. То, что имеешь в самом начале, и есть самое лучшее.