Преддверие II - Елена Федина
– Мой! – Она засмеялась. – Твоя челядь этого не вынесет!
Она взяла прядь волос Веторио и намотала на палец. Мне показалось даже, что она это сделала нарочно.
– Мой театр существует только для меня!
Но Леонард её уже не слушал.
– Тори, – сказал он недовольно, – а ну-ка убирайся отсюда!
Веторио пропустил это замечание мимо ушей.
– Я сказал, вон пошёл! – уже рявкнул Леонард.
Этот крик прозвучал на всю поляну, долетел до реки и растаял, наверное, где-то возле утёса. В парке наступила полная тишина, потому что все разом смолкли, не понимая, что случилось и что так прогневало хозяина.
На этот раз Веторио сразу поднялся и, вместо того чтобы провалиться сквозь землю, раскланялся, как великий трагик после премьеры, и только после этого удалился.
Следом за ним, как ужаленная, вскочила Корнелия.
– Ты куда?! – рявкнул Леонард, но она не намерена была ему отвечать.
За Корнелией ушла и я. После этой сцены у меня пропало всякое желание там оставаться. За спиной моей заиграли трубы: представление начиналось.
– Ну что, убедилась? – возмущённо спросила меня Корнелия. – Он же озверел от ревности! И к кому? К этому клоуну в жёлтых панталонах… Нет, это невыносимо!
Мы быстро шли к замку по мощёной дорожке. Она поддерживала длинный подол, но всё равно спотыкалась. Мне хотелось её как-то успокоить, но я не знала как.
Двор был ярко освещён факелами. Мы увидели необычную картину. На ступеньках парадного входа стоял Веторио со своей глупой улыбочкой и беседовал с седым человеком в грязном плаще. Человек был высокий и плечистый, но сутулый и, похоже, усталый до полного безразличия. Лицо его было сурово и отмечено глубокими морщинами от носа ко рту.
Я остановилась и придержала Корнелию, взяв её за руку.
– Ты что? – удивилась она.
– Девочка моя, – сказала я взволнованно, – это же Конрад.
– Где?!
– На ступеньках.
Она схватилась руками за щёки.
– Нет, не может быть!
– Разве я могу ошибиться?!
Забыв про Корнелию и вообще про всё на свете, я медленно, как сомнамбула, пошла к нему. Конрад посмотрел на меня сверху вниз, с высоты пяти ступеней, но не двинулся с места, и на лице его не было ничего, кроме усталости. Он страшно изменился.
– Мальчик мой, – сказала я благоговейным шёпотом, потому что его появление было для меня чудом, – это ты?
Тогда он прищурил глаза, словно плохо меня видел, и остался в недоумении. Он не узнал меня!
– Конрад, – сказала я громче, – это же я, Веста.
– Здравствуй, Веста, – ответил он равнодушно и снова повернулся к Веторио.
Я чуть не задохнулась от обиды! У меня даже в глазах потемнело. Я так ждала его возвращения!
А Корнелия так из темноты и не вышла, пока Конрад не скрылся в дверях. Потом подошла ко мне и дрожащим от волнения голоском спросила:
– Что случилось, Веста?
– Ничего, – я вздохнула, – просто он не желает со мной разговаривать.
– Странно…
– Это старший барон? – весело спросил Веторио, спускаясь к нам. Кажется, всё в этом мире казалось ему забавным, даже собственные похороны.
– Это Конрад, – сказала я. – О чём он с тобой беседовал?
– Ни о чём. Спросил, что тут происходит и что за гогот стоит в парке. Я объяснил, что Леонард развлекается.
– И всё?
– Ещё сказал, чтоб я не спешил о его приезде докладывать. А я ему сказал, что я, конечно, только этим и занимаюсь, когда не подслушиваю и не пишу доносы, но сейчас хромаю на обе ноги и всё равно не смогу моего господина обрадовать.
– Болтун, – фыркнула Корнелия.
Веторио ей только улыбнулся, не нагло, а, скорее, снисходительно, и в тот момент мне, несмотря на мою затуманенную обидой голову, показалось, что он умнее всех нас.
– Почему он не узнал меня? – спросила я вполне серьёзно.
– Кого ты спрашиваешь?! – возмутилась Корнелия.
Он не обратил на это внимания и ответил мне тоже вполне серьёзно; оказывается, он это умел.
– Потому что он ничего не помнит.
– С чего ты взял?
– Он говорил со мной так, словно я обязан его знать. А на тебя, Веста, он просто не обратил внимания, как на старую служанку. Он вёл себя как человек, который помнит только одно: что пять лет назад он был тут хозяином.
– Я похожа на старую служанку?
– Ну разумеется.
Нет, он надо мной не насмехался, он искренне верил, что успокаивает меня. И, наверное, был прав. Я и не выглядела как молодая госпожа. Я и была самая настоящая старая служанка, которую не признал собственный воспитанник. Возмущаться очередной этой наглостью не имело смысла, оставалось только усмехнуться.
– Что-то я тебя не пойму, Тори. Так я старая или до сих пор невеста?
– Ты и то и другое, – ответил он, нимало не смутившись, чем разозлил меня окончательно; ему даже не пришло в голову извиниться за свою прежнюю выходку, на которую я так явно намекала.
– Пошли, – раздражённо сказала Корнелия. – И как ты можешь его слушать? – Она нервно потянула меня за рукав и повела по ступеням к двери. – Веста, умоляю тебя, найди его… Надо же с ним поговорить, не может быть, чтоб он не захотел с тобой разговаривать! Он наверняка у себя. Пойди к нему, Веста!
– Ты же слышала, Конрад не торопится сообщать о своём приезде, – сказала я с горечью. – Ему никто не нужен.
Мы прошли в проходной зал, из которого разбегались в разные стороны три лестницы: левая – на половину Леонарда, центральная – на половину Филиппа и правая – на половину Конрада, в которой всё осталось по-прежнему, только прислугу его почти всю распустили. Несколько горничных постоянно вытирали там пыль и мыли полы, а зимой топили камины, чтобы не было сырости и плесени. Жизнь еле теплилась в этой части замка, и никто, кроме меня, не верил, что хозяин однажды вернётся.
Я пошла направо. Света там не было, поэтому пришлось взять лампу. Я ходила с этой лампой по всем комнатам и коридорам, но нигде Конрада не нашла. Кричать тоже оказалось бесполезно. Он как будто растворился.
В полном отчаянии, ничего не понимая и смертельно устав, я пришла к себе, на бывшую половину Филиппа, в центральную часть замка. У меня было три комнаты на втором этаже с видом на парадный вход, ворота и дорогу, я жила как баронесса, хотя с виду и напоминала кое-кому старую служанку.
«Странно, – подумала я, мельком взглянув на себя в зеркало, – почему мне так небезразлично мнение именно этого мальчишки? Если б не он, разве стала