Преддверие II - Елена Федина
Ему было тридцать пять. В его белых от природы волосах седина угадывалась не сразу, но её было полно. Морщины на лице были резкие, словно рубленые, глаза тёмно-карие, как у всех баронов Карсти, и немыслимо грустные.
Он вернулся из плена не обозлённым и не обиженным, он ни с кем не сводил счёты, никого не поучал, никому не грозил. Он ничего от жизни не хотел, только поймать эту свою проклятую птицу. Я бы сказала, что он вернулся мудрым, если б не его глупое, мальчишеское упрямство. Раньше он был суров, я ожидала ещё большей суровости, но он стал, скорее, снисходительным и великодушным. Как Филипп.
– О чём же я хотел тебя спросить… – нахмурился Конрад. – Ах, ну да! О служанке.
Я вся похолодела от волнения, мне совсем не хотелось, чтобы он стал докапываться, как и почему я убила Сониту, мою бедную болтушку Сониту. Увы, когда моя тайна была под угрозой, это получалось помимо моей воли.
– А что служанка? – спросила я, внутренне напрягаясь.
– Ты ещё никого не нашла себе?
– Пока нет.
– Ты не могла бы взять одну женщину?
Я вздохнула с облегчением: разговор зашёл совсем о другом.
– Могла бы. А кто она?
Конрад задумался и как будто даже смутился.
– Да я сам толком не знаю. Но мне очень хочется, чтоб она осталась здесь. И лучше с тобой, чем где-то ещё.
– Хорошо, – сказала я, догадываясь, о ком речь, и не очень-то одобряя распутных девиц, липнущих к господам в харчевнях. – Раз ты так хочешь, я её возьму. Но учти, что я хозяйка строгая.
– Зато не капризная, – улыбнулся он, – и добрая.
От слова «добрая» меня, как обычно, передёрнуло, но ему я ничего не стала говорить.
– Она тебе нравится?
– Да, но не так, как ты подумала.
Я подошла и погладила его белые мягкие волосы.
– Конрад, я никогда о тебе ничего такого не думала. Я всегда, наоборот, желала, чтобы ты был чуточку полегкомысленней.
– Мы познакомились в корчме. Она приняла меня за бродягу.
– Красивая? – уточнила я.
– Да, – ответил он, – приятная женщина.
Кажется, мы говорили о разных вещах.
– Хорошо, – я усмехнулась, – пришли мне эту красавицу после ужина. Как хоть её зовут?
– Лаиса.
* * *
Лаиса оказалась невзрачной и измождённой белокурой женщиной лет тридцати. Что имел в виду Конрад, я так и не поняла. Что он в ней нашёл красивого? Впрочем, у неё была приветливая, добрая улыбка и честные серые глаза. Это мне понравилось. Сразу было видно, что жизнь её не очень-то баловала.
Я ожидала увидеть юную вертихвостку, которая набралась наглости окрутить барона Карсти, и настроилась говорить с ней лаконично и строго, чтобы знала своё место, но сразу поняла, что выучка не понадобится. Эта женщина всё понимала не хуже меня. Она встала, покорно сложив руки и склонив голову.
– Присаживайся, – сказала я и показала на стул рядом с собой.
– Мне сказали, вам нужна служанка?
– Нужна. – Я налила ей чай и придвинула пирожок с повидлом.
– Очень хорошо. Спасибо. А что мне придётся делать?
– Ничего сложного, – объяснила я. – Убирать комнаты, стелить постель, приносить завтрак, обед и ужин, не считая всяких мелких поручений. Одеваюсь я сама, умываюсь – тоже, как правило, прямо в речке. Стирает всё прачка.
– Хорошо, – улыбнулась Лаиса, – я думаю, что справлюсь.
Руки у неё были, правда, не крестьянские, маленькие и изящные, но и не господские: шершавые, с аккуратными короткими ноготками.
– Постарайся уж, – сказала я.
– Да-да, конечно. А где я буду жить?
– В комнате Сониты, это чуть дальше по коридору. Я потом провожу тебя.
Лаиса чай почти не пила, зато оглядывалась вокруг. Изучала обстановку.
– А теперь расскажи о себе, – сказала я.
– Если можно, как-нибудь в другой раз, – попросила она, устало вздыхая. – Ничего там интересного нет.
– Ладно, – согласилась я, – тогда скажи, как ты познакомилась с бароном?
– В корчме. Мне негде было ночевать, и он повёл меня к мельнику. Он такой добрый, господин Конрад! Только не подумайте, что…
– Не подумаю, – усмехнулась я, – ты хоть себя в зеркале видела?
– Да? – почему-то смутилась она. – А у вас есть зеркало?
– Конечно.
По-моему, она похорошела, что-то поправив в причёске, но не стала от этого моложе и хоть чуточку похожа на утончённую Корнелию.
– Ваш барон – благородный человек, – сказала она искренне, – я лучше никого не встречала! А эта женщина, которая его не дождалась, она сама себя наказала.
Мне её осведомлённость не понравилась.
– Это он сам тебе рассказал? – спросила я недовольно.
– Это рассказал нам мельник, когда мы сидели в корчме. Барон молча выслушал, а потом сломал под столом ложку.
– Господи! – ахнула я. – Неужели он до сих пор её любит?!
– А вы как думали? – грустно посмотрела Лаиса. – Я видела её. Она прекрасна.
Я хотела сказать, что не её это дело, но меня отвлёк топот копыт во дворе. Я подошла к окну.
Это оказалась Арчибелла. В голубом, как небо, платье, которое от быстрой езды развевалось по ветру и облегало всю её роскошную фигуру и стройные ноги, она была похожа на богиню. Что-то зачастила к нам рыжая вакханка!
– Посмотри-ка сюда, – подозвала я Лаису. – А эта женщина не прекрасна?
Служанка подошла ко мне и тоже выглянула во двор.
– Конфета, – сказала она оценивающе, но без восторга. – Эта женщина – как сладкая конфета в хрустящей обёртке, молочный коктейль с малиновым сиропом. Она хороша, я не спорю. Но не для барона Конрада – нет.
– Это уж точно, – согласилась я. – И ни для кого. Не родился ещё такой счастливец… Хотя это тоже не твоё дело.
– Кто она? – спросила Лаиса.
– Маркиза Арчибелла Альби, наша соседка.
– Она чем-то больна?
– Да что ты! – усмехнулась я. – Здорова как кобылица!
– А почему же она тогда одинока?
– Потому что не любит мужчин. Считает, что они её недостойны.
Лаиса не смутилась.
– Она любит женщин?
– Ещё меньше, чем мужчин, – сказала я.
Летала я в её владения и видела, чем она развлекается. Арчибелла любила смотреть. Она завела себе театр, который специально для неё показывал разного рода любовные сцены. И это доставляло ей наслаждение. Бывало, она приглашала и гостей.
Когда хозяйка смотрела такое представление не одна, а с гостями, всё обычно заканчивалось жуткой оргией, где актёры и гости перемешивались, и лилось рекой вино, и музыка сливалась с воплями. И только