Преддверие II - Елена Федина
Они остановились у самой кромки леса и с интересом разглядывали поляну. Посмотреть и правда было на что. Всё здесь было как будто увеличено раза в полтора: и трава, и цветы, и камни. Я снова спряталась в ветвях, готовая вылететь в любую секунду.
– Странное место, – заметила маркиза.
– Я бы сказал, богатое место, – добавил Веторио. – Ничего удивительного, что его кто-то охраняет.
– Ты уверен, что его охраняют?
– Какая-то защита у него есть, это точно. Я вам советую, маркиза, не делать больше ни шагу.
В высокой траве надрывались кузнечики, трава даже не колыхалась, так было безветренно, всё вокруг застыло в летней истоме.
– А если я всё-таки пойду?
– Я вас дальше не пущу.
– Интересно, каким образом? – усмехнулась Арчибелла.
– Неужели вы думаете, что я с вами не справлюсь?
Она замолчала, потом дёрнула плечиком надменно и кокетливо.
– Одному Богу известно, Тори, что я о тебе думаю.
– Почему? Догадаться нетрудно.
– Вот как? Ну так догадайся!
Я сидела довольно далеко, но зрение и слух мои были обострены до предела. Я увидела, как он снова подхватывает её на руки и сам несёт в ту высокую траву, в которую только что не пускал. Я вообще-то думала, он остолбенеет или по крайней мере испугается Леонарда! А он даже не удивился!
Рассудок мой начал мутиться. Я слышала смех и шёпот, потом увидела, как он привстал и снимает рубашку… Я забыла в этот миг, зачем я тут нахожусь и что охраняю, я забыла, что я только легенда и никто в меня толком не верит, я забыла, что это вообще не моё дело!
Чёрная птица налетела на них, как ураган, с диким клёкотом, я закрыла им солнце, от моих крыльев поднялся такой ветер, что зашумела и полегла трава.
Арчибелла в ужасе завизжала, Веторио старался её загородить, но на лице его был не страх, а изумление, полнейшее изумление. Он и правда в меня не верил!
Я кружила низко и злобно клекотала, поднимая крыльями ветер.
– Вот это тварь! – сказал он чуть ли не с восхищением. – Никогда такой не видел! Она не тронет, Белла, не кричи. Она нас просто прогоняет.
– Господи! – простонала полураздетая Арчибелла. – Откуда она взялась?!
– Идём скорей!
Они подхватили остатки одежды и побежали в лес. Я не стала их преследовать и взмыла высоко в небо. Потом рухнула камнем вниз, потом снова поднялась… и так до изнеможения.
* * *
Я ненавидела себя и презирала. Я была вынуждена признать, что совершенно потеряла голову из-за этого мальчишки и теперь схожу с ума от ревности. И ещё я прекрасно понимала, что у меня нет никакой надежды. Никакой.
Я себя выдала, и уже к вечеру об этом знал весь замок. Чёрную птицу видели сразу двое: Веторио и сама маркиза Арчибелла!
После ужина ко мне зашёл возбуждённый Конрад:
– Ты слышала?
– Да, конечно.
– Я расспросил Веторио, он видел другую птицу. У моей было серое ожерелье на шее и жёлтый клюв. А эта вся чёрная – от носа до хвоста!
– Чему ты радуешься? – спросила я. – Ты и так говорил, что их две.
– Я только предполагал, а теперь знаю наверняка.
– Твой Веторио мог и не разглядеть со страху.
– Брось, его напугает разве что огнедышащий дракон!
Удивительно, как быстро по замку расходятся слухи. Ещё через полчаса, заглянув в прачечную, я узнала, что птица – это не самое главное, а главное, что Леонард устроил Веторио грандиозный скандал, потому что тот утащил в лес маркизу Арчибеллу. Говорят, Веторио даже не оправдывался, а только отбивался от летящих в него кубков и подсвечников. В общем, терпение у барона кончилось, и барон его выгоняет.
«За всё надо платить, – подумала я со злорадством. – Он знал, что его выгонят, когда пошёл с ней. Так ему и надо, наглецу!»
И тут до меня дошло, что я его больше не увижу. Он уйдёт, и уйдёт навсегда! Сначала мне было жутко от этой мысли. Потом я поняла, что для меня это лучший выход. Надеяться мне не на что, сходить с ума от ревности глупо и унизительно. Да и опасно! Я же не просто женщина, я птица, и у меня есть долг.
Сердце болело всю ночь, как будто в него вбили ржавый гвоздь. Я уже хотела, чтобы всё это случилось побыстрее. Чтобы он ушёл отсюда к своей Арчибелле и чтобы я поскорей его забыла. И пусть пройдёт месяц, год, пять лет, десять… но я избавлюсь от этой тоски и пустоты, и всё пойдёт по-прежнему.
Утром на меня смотрело из зеркала чужое измученное лицо. Лаиса застилала мою постель.
– Вы сегодня такая красивая! – сказала она бодро и села, обняв взбитую подушку.
– Я старая, разве ты не видишь? – спросила я почти с ненавистью.
– Не вижу, – ответила она. – У вас сегодня глаза горят и на лице вдохновение. Наверное, вы задумали что-то великое!
Задумала. Переломить себя, усмирить и уничтожить. И вернуть себе тот холодный камень, что был у меня вместо сердца.
– Принеси мне лучше чаю, – сказала я. – У меня сегодня тяжёлый день.
Я оделась. Сердце ныло по-прежнему. Мне самой это было непонятно и потому пугало. Никто не погиб, я ни в чём не виновата, Веторио мне не сын и не внук, откуда же эта боль?!
Лаиса принесла мне поднос с чаем и удалилась. Я выпила полчашки и убедилась, что в рот ничего не лезет. Впрочем, это меня уже не удивило. Потом скрипнула дверь, я медленно подняла глаза от стола и едва не вздрогнула. В дверях стоял Веторио.
Он не поздоровался, и я не знала, что ему сказать. В последний раз я его выгнала с презрением, и больше мы с тех пор не встречались.
– Заступись за меня, Веста.
Это была, конечно, наглость, но наглость от безвыходности.
– С какой стати? – спросила я холодно.
– Ты единственная, кого он слушает.
– И не подумаю, – сказала я.
Он прислонился плечом к дверному косяку и сложил на груди руки. Он был совершенно спокоен, как человек, который прекрасно знает, что ему делать в случае отказа. Он просто пойдёт и утопится.
– Помоги мне, Веста.
Я встала. Я так разволновалась, что мне нужно было не сидеть,