Преддверие II - Елена Федина
– Если хочешь знать, я считаю, что так лучше, – заявила я. – Неужели тебе ещё не надоели выходки Леонарда? Ты же не раб, в конце концов! Как же ты терпишь такое обращение? Вчера ты разрезал себе руку, завтра ты отрежешь себе голову ему на потеху! Так что уходи отсюда и считай, что тебе повезло. Если тебе не хватает ума уйти самому, то, слава богу, ему хватило дури тебя выгнать!
Я что-то ещё говорила о самолюбии и свободе. Он выслушал меня молча, не перебивая. Потом так же молча подошёл и опустился на колени. Он смотрел в пол и даже ничего не пытался объяснить.
Тут наконец до меня дошло. И я пришла в ужас от своей бестолковой и нравоучительной речи. Это было ясно как день! Если он, который ничего не боится, который может, не покривившись, разрезать себя на кусочки, который на порядок сильнее, да и умнее всех в этом замке, если он всё это сносит – значит, у него на то есть очень важная причина! Я, правда, не могла представить какая.
– Встань, – сказала я дрогнувшим голосом. – Это уж ни к чему… Я поговорю с Леонардом.
Мы стояли у раскрытого окна. Во дворе разгружали повозку с продуктами.
– Я тебе ничего не могу обещать, – вздохнула я. – Ты же знаешь его нрав.
– Знаю, – усмехнулся Веторио.
Я повернулась и посмотрела ему в глаза, в самую глубину его синих глаз.
– Будет лучше, если ты мне прямо скажешь, что тебе нужно.
Он какое-то время думал, наверное, изучал меня, потом сказал прямо, не отводя взгляда:
– Остаться в замке.
Мне тогда показалось, что никакой Арчибеллы не было и нет. Он мой и больше ничей, ему никто не поможет, кроме меня, ему никто не нужен, кроме меня, и мы так хорошо понимаем друг друга! Потом я опомнилась и отвернулась. Повозку уже разгрузили.
– Можешь идти, – сказала я.
Он исчез бесшумно, как тень.
* * *
Леонард был непреклонен. Мы были с ним вдвоём в его спальне, поэтому я могла говорить что хотела.
– Ты и так со своей ревностью стал посмешищем всего замка! Что особенного в том, что они сходили на утёс, пока вы спали мёртвым сном? По-моему, Веторио просто обязан был её проводить.
Леонард был внешне спокоен, только карие бычьи глаза метали молнии.
– Дело не в этом, – сказал он хмуро.
– А в чём?
– Он мне надоел, Веста. Я устал от него. Он слишком необычный, это раздражает.
– Чем он необычен?
– Всем! Он слишком догадлив, он пьёт и не пьянеет, он не спит по трое суток и даже не догадывается, что это странно! Он читает толстенную книгу за час и потом может рассказать её наизусть без запинки… И так во всём. Это только поначалу забавляет, потом звереешь. Мне надоели его сюрпризы, Веста!
– Странно…
– Он просто идеальный слуга! Всегда весел, всегда услужлив, в любой момент может тебя развлечь и рассмешить, ни на что не обижается, ничего не просит. И ко всему готов. Всегда. Я испытывал его как мог! Я пытался найти предел его терпимости, но его нет!
– У всякого человека есть предел терпимости.
– Кроме Веторио! Он ведь мне даже не слуга, он мой гость, пусть и нахлебник. Но, знаешь, ни один слуга, ни один раб не стал бы совать руку в огонь, чтоб успокоить своего хозяина!
Я вся похолодела.
– Неужели он сунул в огонь руку?!
– Представь себе! Вчера. Я сказал, что выгоняю его, хотя всерьёз об этом ещё не думал, просто захотел сорвать зло. Ты ж меня знаешь! Он заявил, что никуда от меня не уйдёт. Тогда я взял факел, сунул ему в лицо и сказал, что, если он не уберётся, я зажарю его живьём. Он ухмыльнулся, взял другой факел и сунул в него руку. «Жарь!» И что мне с ним делать после этого?!
– Он не чувствует боли, – сказала я потрясённо.
– Всё он чувствует! Он был бледный как смерть и весь мокрый от пота. Я его уже боюсь, Веста. Пусть убирается отсюда куда хочет! Если он идеальный слуга, то пусть служит самому дьяволу!
– Рука у него сегодня вполне здоровая, – сообщила я упавшим голосом.
– Знаю! На нём всё заживает как на собаке, и он этим пользуется!
– Но что-то же ему нужно? – спросила я. – Не за дармовую же похлёбку он тебе так предан?
– Конечно, нет!
– Что же тогда?
– Сам не знаю. Просто раз в неделю он берёт у меня ключ от барахолки и через полчаса возвращает. Всё!
Меня уже трясло мелкой дрожью.
– Он же там что-то ищет!
– Раз в неделю по полчаса? – усмехнулся Леонард. – Я за ним как-то проследил. Он даже лампу с собой не берёт. Сидит в темноте, и всё.
– Не выгоняй его, Леонард! – взмолилась я. – Иначе мы никогда не узнаем, что это значит!
– Ну уж нет, – грозно ответил мой воспитанник. – С меня довольно! Меня колотит от одного его вида… Да и Арчибеллу он всё-таки повалял на траве, слепой бы не заметил. И что она в нём нашла, не понимаю…
Я поняла, что уговоры бесполезны.
Свет клином сошёлся на нашей барахолке. И я, увы, догадывалась почему. Мне очень не хотелось в это верить, но, кажется, Веторио понадобилось именно то, что я там охраняю. И тому, кто сломал замо́к, тоже понадобилось. Почти пятьсот лет это никого не интересовало, и вот час настал. Они пришли!
Давным-давно, когда там ещё была библиотека, Мим объяснял мне мои обязанности. Он сидел на стуле в длинном чёрном плаще, белой маске и белых перчатках, я с ужасом и восторгом на него смотрела.
– Ты будешь охранять всего две двери. Одна тут, за фреской. Это совсем не сложно, особенно если устроить тут какой-нибудь склад и повесить замо́к. С другой дверью сложнее. Она на утёсе, на приступке у кривой сосны. Туда залезть очень трудно, но твоя задача – чтобы это стало невозможно.
– Как же я смогу быть сразу и там и тут? – спросила я озадаченно. – Мне потребуются крылья!
– У тебя будут крылья.
– А где мне взять силу?
– И сила.
Всё я получила: и силу, и крылья, и бессмертие! Чтобы взамен клевать своих близких.
– А что там, за дверью? – спросила я.
Но получила совсем не тот ответ, что хотела.
– Это тебе знать ещё рано.
Мим поднялся со стула, полы плаща его на мгновенье раздвинулись, и я увидела, что там ничего нет! У Мима не было тела, у него