Преддверие II - Елена Федина
– Потому что он поёт «Муки любви». Хотя крови в нём, должно быть, ни капли. Ну что, пойдёшь за ним? Лично меня от этого избавьте!
Конрад с минуту смотрел на нас, ничего не понимая. Потом решительно кивнул:
– Идём.
Мы отправились к Леонарду. Тот шёл впереди, и мне показалось, что ноги у него слегка заплетаются. Возле двери бельевой, на которой висел амбарный замок, он остановился и протянул Конраду ключ:
– Предупреждаю: я туда ещё не входил. Так что, возможно, те семь ножей, что в него всадили, так в нём и торчат.
И попятился.
«Там однажды три друга дали страшную клятву…» – донеслось из-за двери.
Конрад с каменным лицом снял замок. Мы вошли.
Веторио сидел на полу, замотанный в белую простыню. Его окровавленная одежда аккуратной стопочкой лежала в углу. Вид у него был не самый свежий, но несчастным его назвать было нельзя.
– Вы все ко мне, господа? Боюсь, мы тут все не уместимся!
– Убирайся отсюда! – выкрикнул Леонард из-за моей спины. – Чёртово отродье!
– Помолчи, – прервал его Конрад, повернулся к Веторио и спросил с досадой в голосе: – Ты цел?
– Вполне, господин барон.
– Зачем ты вообще сюда пошёл?
Веторио пожал плечами:
– Позвали.
– Позвали! До чего же ты наивен!
– Скорее, самоуверен. Я просто подумал: ну что они со мной могут сделать? Если бы я не уснул, они бы меня не разделали под антрекот. – Он попытался встать и сразу схватился за бок. – Тьфу ты чёрт, ребро задели, а кости срастаются гораздо дольше…
Конрад помог ему встать. Дальше Веторио шёл сам. Проходя через спальню, он остановился, стянул покрывало с кровати, накинул себе на плечи и зашагал дальше. Леонард не возражал.
У Конрада Веторио свалился в кресло и зажмурился, на лбу его выступил пот.
– Тебе плохо? – заволновалась я. – Чего ты хочешь?
– Воды, – сказал он и усмехнулся. – Ведро.
Я послала за водой, и он пил её кружка за кружкой, как будто неделю бродил по пустыне. Мы смотрели на него и тихо переговаривались.
– Бедный Лео! – сказал Конрад. – Я же говорил, что Веторио ему не по зубам.
– Это не Веторио, – отозвалась я. – Тут совершенно кошмарная история произошла. Ему явился Филипп.
– Что за бред, Веста?
– Филипп велел ему с тобой помириться и отдать Веторио тебе. Каково?
– Наш брат сошёл с ума, вот что я могу тебе сказать.
– Если и сошёл, то уже после того. Филипп был у него.
– Какая связь между Филиппом и Веторио? Они были знакомы?
– Нет.
– В этом надо разобраться, Веста. Слишком много у нас тут загадок. Мне это не нравится.
– Спроси его.
– Ещё рано. Дай ему прийти в себя, всё-таки с того света явился.
Конрад, по-моему, сам испугался того, что сказал. Получалось, что оба: и Филипп, и Веторио – явились с того света. И это была единственная между ними связь!
– Чертовщина какая-то получается, Веста.
Наш раненый, кажется, напился.
– Хочешь, мы тебя перевяжем? – спросил Конрад.
– Зачем?
– А твоё ребро?
– Сейчас срастётся.
– Ну ты и монстр, Тори!
Что тут ещё можно было сказать? Веторио и сам в этом не сомневался. Он кивнул и поднялся с кресла. Теперь он выглядел вполне бодрым, только глаза были тусклые и безрадостные.
– Можно у вас попросить, господин барон…
– Что? – насторожился Конрад.
Монстр вздохнул обречённо, как человек, у которого нет выхода.
– Ключ, – сказал он, – ключ от барахолки.
С минуту мы молчали. Потом Конрад так же молча сходил за ключом и вложил ему прямо в руку.
– Держи. Он твой.
Взгляд, который бросил на него Веторио, я не забуду никогда. В нём было всё: и изумление, и облегчение, и безграничная благодарность, и, по-моему, даже восхищение этим жестом. Но он ничего не сказал, только кивнул в знак согласия.
Когда он вышел, Конрад и меня попросил удалиться. Ему надо было поразмыслить обо всём. Я только спросила, уходя:
– Ты ему так доверяешь?
– Как тебе, – был ответ.
* * *
Самое страшное было позади. Утреннее солнце светило ярко и радостно. Я испытывала огромное облегчение, несмотря на все зловещие загадки нашего замка, и вдохновенно придумывала рисунок для вышивки. Мне казалось, нет, я была просто уверена, что теперь всё будет хорошо, а если и случится что-то ужасное, то ещё нескоро.
Я рисовала на ткани не цветы, я рисовала белый город, красивый, просторный, летящий над землёй, без крепостных стен и мрачных тюрем, дома были белые, с жёлтыми крышами, непохожие друг на друга, но все высокие и с огромными окнами. Окна переливались, как мыльные пузыри, я это как будто видела, но этого я не смогла бы ни нарисовать, ни вышить.
Я так увлеклась, что не заметила, как вошёл Веторио. Он был одет в свежую белую рубашку, волосы вымыты и уложены, лицо бледное, но весёлое. В руках у него я увидела три белые розы, сразу поняла, конечно, что это для меня, но не обрадовалась, а скорее удивилась. Что общего между мной и розами? Недоразумение какое-то.
– Разве дверь открыта? – спросила я растерянно и уже потом догадалась, что её, должно быть, открыла Лаиса.
– Кажется, я снова тебя рассердил?
– На этот раз нет.
К цветам я осталась равнодушна. Веторио это понял, поэтому просто поставил их прямо в графин с водой и сел к столу, за которым я рисовала. Глаза у него были удивительно синие и совершенно счастливые. Так бы и смотрела в них до беспамятства!
– Ну что ж, – сказала я, – видно, что ты уже в порядке.
– Конечно, – улыбнулся он, – что со мной станется?
– Тебя вообще нельзя убить?
– Почему? Можно. Сжечь, например, только целиком. Или распылить на молекулы.
– На что?
– Молекулы. Маленькие такие частички, из которых мы все состоим.
– Понятно, – кивнула я.
Веторио посмотрел на меня с восхищением, наверное, потому, что я не удивилась и не стала задавать глупые вопросы. Он не мог знать, что я всё это слышала от Мима уже много лет назад: всё состоит из молекул, Земля круглая, звёзды – это огромные огненные шары, до которых немыслимо далеко…
– Ты прилетел с какой-нибудь звезды? – спросила я его.
– Ты слишком хорошо обо мне думаешь, – усмехнулся он. – Моя история гораздо прозаичней.
– Но ведь ты не простой человек?
Веторио сразу заметно помрачнел.
– Всю свою жизнь я мечтал стать простым человеком.
– Зачем? – удивилась я.
– Не спрашивай меня об этом, – сказал он, – ты ведь умеешь не спрашивать.
– Умею, – вздохнула я. – И мне, в принципе, всё равно, кто ты. Конрад тебе доверяет, я – тоже.
– Я никому не