Преддверие II - Елена Федина
– Тогда ты бог, – сказала я.
– Я? – Веторио посмотрел на меня более чем удивлённо. – Странные вы какие-то…
Мы долго разглядывали друг друга, словно изучая. Я его понимала. Я тоже не раз мечтала стать простым человеком, просто женщиной. Мы были похожи, но если ему нельзя было быть злым, то мне запрещалось быть доброй. Наконец я подумала, что пора бы что-нибудь сказать.
– Тебе нравится у Конрада? – спросила я.
– Да, – ответил он, – я тебе за это очень благодарен. Впрочем, не только за это.
– Вижу-вижу, – я кивнула на букет.
– Это не вся моя благодарность, – улыбнулся Веторио.
– Вот как? У тебя есть что-то ещё?
– Конечно. Только ты должна мне довериться. Ровно на пять минут.
– Как это – довериться?
– Совсем.
– Ну, знаешь…
– Я же бог!
– Хорошо, – я отложила свой рисунок, – что мне делать?
– Ничего, – сказал он, – просто не шевелиться.
Я расслабленно откинулась на спинку стула. Веторио подошёл сзади и стал распускать мне волосы.
– Тебе не нравится моя причёска? – усмехнулась я.
– Скоро узнаешь, – ответил он загадочно.
Мне показалось, что я сразу превратилась в тёплый жидкий кисель. Руки у него были осторожные и ласковые, ни одна моя служанка не обращалась с моими волосами так проворно и безболезненно. Он расчесал меня, потом достал из кармана флакончик и посыпал мою голову какой-то серебристой пылью, потом снова расчесал.
– Как тебе идёт, когда ты послушная, – проговорил он довольно. – Я думал, ты умеешь только командовать.
С этими словами он достал другой флакон и стал наносить мне на лицо нежное голубоватое вещество, запаха у него не было, и я даже отдалённо не догадалась, что это такое.
– Не двигайся, – предупредил Веторио, – не мешай мне…
Теперь его пальцы бегали по моему лицу, я сидела, зажмурившись от блаженства, мне было хорошо, и мне было всё равно, что обо мне могли бы подумать.
– Потерпи ещё чуть-чуть, – сказал он, как будто я мучилась, а не наслаждалась, и уверенно расстегнул мне платье на груди.
Я позволила ему даже это. Я не шелохнулась, и он смазал голубоватым кремом мою шею и грудь. Наверное, если б он раздел меня совсем, у меня и тогда не хватило бы воли сопротивляться!
– Пока всё, – сказал Веторио.
Я подошла к зеркалу. Лицо и правда посвежело и приобрело ровный и нежный цвет, волосы стали шелковистыми и мягкими, глаза тоже сияли, но тут, я думаю, кремы были ни при чём.
– Ну спасибо, – сказала я.
Веторио смотрел на меня с одобрением, он был доволен своей работой.
– Только волосы пока не заплетай, пусть так побудут… и на солнце пока не показывайся.
– Не могу же я ходить по замку как русалка?
– Зачем тебе куда-то ходить?
Он как-то странно это сказал, у меня ёкнуло сердце и ослабли коленки. Потом я разозлилась на себя, потому что, хоть я и посвежела немного, между нами всё равно была целая пропасть. Он был дамский мастер, который беспокоился о своей клиентке, что тут ещё можно было предположить?
– У меня, знаешь ли, много дел, – заявила я.
– Веста, – он взял меня за плечи, и мне показалось тогда, что я маленькая и безвольная, как тряпичная кукла, – зачем тебе всё это? Отдохни. Хочешь, я расскажу тебе про сиреневую планету с голубым солнцем? Или про огромную оранжевую с пятью лунами?
– С пятью?..
– Или сказку о звёздной любви, хочешь? Или о большом белом городе, где все люди счастливы и всемогущи, как боги.
Он хотел, чтобы я что-то поняла, он о чём-то меня просил. Я забыла всё: и кто я, и куда мне надо.
– Я никуда не пойду, – прошептала я совсем беспомощно.
Веторио не выпускал моих плеч.
– Скажи… ты ведь испугалась за меня?
– Конечно.
– Ты ведь не знала, что я монстр?
– Что ты бог, – поправила я, не сомневалась, что Веторио – это то же, что и Мим, только из плоти и крови.
– Веста, ты и правда считаешь меня богом? – спросил он почти с жалостью.
– Конечно, – сказала я уверенно.
– Какие вы тут все дети, – улыбнулся он грустно. – И ты тоже.
– Ну, знаешь, меня девочкой назвать трудно.
– Тебя вообще трудно определить. В тебе есть всё.
И это было сказано так печально, словно я ускользающая из рук золотая рыбка. «Режьте меня на части, – подумала я тогда, – но чем-то я ему нравлюсь, это невозможно, но это так!»
– Всё ясно. – Меня как будто даже начало подташнивать от волнения. – Если б ты встретил меня в молодости, то влюбился бы в меня непременно.
– Зачем мне твоя молодость? – искренне удивился он. – Я встретил тебя сейчас.
– Прекрати немедленно говорить всякую чушь, – сказала я строго, мне всё-таки не следовало забывать о своём возрасте, о котором я с удовольствием бы не вспоминала ещё лет двести.
– Какие вы тут все ненормальные. – Веторио пожал плечами. – Красота или молодость – это же как нарядное платье, им можно восхищаться, но оно не есть суть… Это всё делается за деньги: розовая кожа, форма носа, цвет глаз, стройные ноги…
– У вас! – сказала я с раздражением и обидой, чем окончательно себя выдала. – Где-то там у вас, на другой планете, не знаю только, на голубой или на сиреневой… Ты можешь говорить что угодно, всё равно это только слова.
– А если я тебя поцелую?
– Не выдумывай.
Его руки выпустили меня, но только для того, чтоб утонуть в моих волосах и держать в ладонях мою голову. Этот нехитрый мужской приём превратил меня в тот кусок тёплой глины, с которым можно делать всё что угодно.
– Ты не хочешь, Веста? Тебе неприятно?
– Ты ненормальный, – от волнения я уже перешла на шёпот, потому что голос пропал.
– Ты тоже.
Больше возразить было нечего. Только ненормальная женщина могла на старости лет влюбиться до безволия, до потери сна, аппетита и всякого здравого смысла.
Я встала на цыпочки и обвила руками его шею. Эти несколько минут я была совершенно счастлива, бездумно, глупо, телесно счастлива. Тысячу лет я не ощущала себя слабой, гибкой веточкой в мужских руках и не подозревала, что меня саму можно приласкать, как ребёнка. Мы стояли посреди комнаты, обнимали друг друга, а вокруг плыли сиреневые пески, белые города и планеты с пятью лунами…
«Так не бывает, – подумала я, – наверное, это сон».
Но это оказался не сон, я это поняла очень скоро, когда ощутила такую знакомую смутную тревогу в груди. Это было удивительно некстати!
Веторио целовал меня за ухом, там, где кончаются волосы и начинается ужасно чувствительная кожа.