Преддверие II - Елена Федина
* * *
Поздно ночью, когда все спали, Конрад велел своим телохранителям привести всех приятелей Леонарда к себе. Заспанные, в ночных рубашках и туфлях, они выглядели и смешно, и в то же время жалко. Даже огромный Кови ошалело вращал глазами, как связанный баран под тесаком.
– Не хотелось бы начинать сразу с пыток, – сказал Конрад, – я не люблю лишней крови. Может, кто-то из вас сразу скажет, где Веторио?
Все молчали.
– Пять тысяч золотых дорлинов, – усмехнулся Конрад и показал туго набитый кошелёк.
Кто-то свистнул, но желающих не нашлось.
– Аристид! – не выдержала я. – Вы же были друзьями! Неужели Леонард так запугал тебя?!
Он отвернулся.
– Десять тысяч, – сказал Конрад. – Мне нужен Веторио, и я плачу за него десять тысяч дорлинов. На эти деньги можно купить графский титул и поместье. Неужели нет желающих?
– Он дьявол! – выкрикнул маленький Битенни. – Только за дьявола дают столько!
Конрад не обратил на него никакого внимания.
– Ну так кто?
Вперёд вышел Софри. Улыбка у него была гнусная, как всегда.
– Я знаю, куда его потащили Тьен и Кови. Я скажу, только деньги вперёд! Мне нужно смыться отсюда раньше, чем узнает Леонард.
Конрад уже протянул к нему руку с кошельком, довольный уже тем, что всё идёт по плану.
– Не стоит, – сказал вдруг Аристид, и все застыли, так странно это прозвучало.
Конрад смотрел на него вопросительно.
– Веторио мёртв.
– Врёшь.
– Я сам видел, и врать мне ни к чему. Кови всадил в него семь ритуальных ножей по самую рукоятку.
– Да-а! – тут же заревел Кови. – Барон сказал, что он дьявол!
– Сатана! – тут же добавил своих воплей Битенни. – Ни в огне не горит, ни в воде не тонет!
Потом все загалдели одновременно. Для меня свет померк окончательно, я прислонилась к письменному столу и оперлась на него руками. Аристид подошёл ко мне и сказал с неподдельным сожалением:
– Верь мне, Веста. Он мёртв. Когда я пришёл, спасти его было уже невозможно. Он истёк кровью.
– Что вы наделали… – только и смогла я вымолвить.
Может быть, мне стало даже легче. Я перестала бояться, потому что всё худшее уже случилось. Веторио нет. Леонард его убил. И слава богу, что это сделала не я! Всё к лучшему, всё!
Налеталась я в этот остаток ночи до изнеможения. Дождь лил не переставая, с мокрыми перьями летать было тяжело и даже опасно, за стеной льющейся воды ничего не было видно. Я подумала тогда, что этот полёт очень похож на мою жизнь: тяжко, ох как тяжко, и впереди сплошная мокрая темень и жуть!
Потом я долго купалась в реке, ныряя на самую глубину, в тишину и холод, пока голова не опустела окончательно, как медный бидон. На рассвете я дошла наконец до своей кровати и уснула не раздеваясь.
Занавески были раздвинуты, и утром меня разбудил яркий солнечный свет. Я открыла глаза и с удивлением поняла, что дождь всё-таки кончился. А казалось, ему не будет конца. Я села, сунула ноги в тапочки и улыбнулась. Потом, через какую-то минуту, вспомнила, что случилось, и заскрежетала зубами. Теперь так и будет: каждое утро по одной минутке радости, пока не вспомнишь. Как с Филиппом.
Вид у меня был ужасный: мятое платье, растрёпанные волосы, синие круги под глазами. Я хотела привести себя в порядок, но в этот момент вошёл Леонард, и вид у него был ещё ужаснее моего. У него было лицо человека, которого облепили ядовитые змеи. Карие бычьи глаза его смотрели безумно. Я думала, он в ярости, но он был в смятении.
– В-веста! – завыл он и закрыл лицо руками.
Я, конечно, бросилась к нему, взяла за руки, насильно отвела их от безумного лица и спросила его строго, как в детстве:
– В чём дело? Что случилось, Лео?
Строгость всегда действовала на него отрезвляюще. Он посмотрел на меня с ужасом и почти шёпотом проговорил:
– Ко мне приходил Филипп.
– Филипп?!
– Да! – Он снова закрыл лицо руками и закачался, как маятник.
– Прекрати сейчас же! – разозлилась я. – Какой ещё Филипп?! Он давно в могиле!
– Он говорил со мной.
– Ты бредишь, Лео? У тебя жар?
– Он явился с того света, понимаешь? Он же старший брат…
– Ну и что?
– Мы вчера поссорились с Конрадом, и ему это не понравилось!
Я потрогала его лоб, он был не горячий. Леонард был вполне здоров, только безумен. Неужели эта ссора так на него подействовала?
– Сядь. Сядь и расскажи мне без завываний. Всё в порядке, я с тобой.
– Он вошёл ко мне ночью с красной лампой и поставил её в изголовье. Я хотел закричать, но у меня язык отнялся. Он сказал, что мы и на том свете не даём ему покоя и что я должен помириться с Конрадом, иначе он заберёт меня к себе!
– Так и сказал?
– Представь себе! Это ужасно, няня, я не знаю, что мне делать!
Если меня ещё могло что-то потрясти после всего, что уже случилось, то это было как раз то самое. Филипп, которого я любила больше всех, которого я убила и которому и после смерти не было покоя! Я просто не могла в это поверить.
– Помирись, – сказала я бездумно, – если сумеешь.
– Придётся! – Леонарда всего передёрнуло, словно по нему и правда ползали ядовитые змеи. – Филипп велел отдать Веторио. Я отдам. Отдам! Заберите от меня этого дьявола, пока я с ума не сошёл! Ко мне из-за него уже покойники приходят по ночам, это уж слишком!
Тут уже и меня затрясло. Я поняла, что не могу справиться со своими дрожащими руками и стучащими зубами. Мне огромного труда стоило сохранять хоть какую-то выдержку.
– Мёртвого отдашь?
– Живого.
– Значит, ты его не убивал?
Леонард нехорошо ухмыльнулся:
– Убивал.
– О господи…
– Мы спрятали его в бельевой кладовке, чтобы ночью вытащить в лес и закопать…
– Ну, и что?
– Через два часа он оттуда запел.
– Что запел?!
– «Муки любви».
Моя дрожь перешла в истерический хохот. Леонард смотрел растерянно, как я вытираю слёзы с глаз, потом и сам начал нервно посмеиваться.
– Вот так-то, Веста.
– Пойдём, – сказала я, устав от смеха, – надо разбудить Конрада. С вами и правда спятишь, детки!
Конрад был ещё в кровати. Пока он одевался, я тоже подошла к зеркалу и причесала свои растрёпанные космы.
– В чём дело? – спросил Конрад, появляясь в гостиной, где мы его ждали.
– Забирай своего Веторио, – хмуро сказал Леонард, – он мне больше не нужен.
– Почему же ты не отдашь его могильщику? –