Преддверие I - Елена Федина
– Наверно, ты и в самом деле любишь меня, если мы снова встретились, – вздохнула она.
– Конечно, люблю, – сказал я.
– Ты пришёл за мной?
– Да, да, да!
– Как хорошо… – Эска повернула ко мне лицо, уже не безумное, но всё равно странно-отрешённое, с потусторонней какой-то улыбкой. – Ты так изменился, Кристиан… А помнишь когда-то, ещё при жизни, у тебя были борода и усы? Помнишь?
– При жизни?
– Не помнишь… А потом ты хотел на мне жениться и поэтому побрился, а потом ты ушёл на кладбище и больше не вернулся. Мне сказали, что тебя убили. Ты помнишь, как тебя убили?
– Нет. Уже не помню.
– Странно, я тоже не помню, как я умерла. Ладно, пойдём. Куда ты хотел меня вести?
– Не вести, а нести, – поправил я, уже немного понимая, в чём заключается её безумие: бедной моей Эске легче оказалось поверить в то, что умерла она сама, а не все вокруг неё, – я понесу тебя, ты же без сапог.
– Зачем мне теперь сапоги? – снова удивилась она. – Духи не мёрзнут.
«Не едят, не пьют, не спят, – докончил я про себя, – что же мне с ней делать!»
Самое поразительное, что она действительно не мёрзла. И не хотела есть, хотя не ела, наверное, недели три, и не спала ни минуты! Мне пришлось смириться с тем, что она идёт рядом со мной босиком, ступни её, которые я время от времени трогал, не веря своим глазам, были горячи, как ладони. Ни шарф, ни шуба ей были не нужны, она действительно напоминала дух без плоти.
Мы шли в темноте под хмурым беззвёздным небом, и мне самому уже начало казаться, что я на том свете, а не на этом. Во всяком случае, мне туда хотелось. Жить надоело до отвращения.
«И снова тьма, и снова вьюга сто тысяч лет, сто тысяч лет…» Как ты угадал, мальчик, со своим стихом, что так и будет!
К утру мы дошли. Сетвин мирно завтракал у себя в комнате, но наш приход заставил его поперхнуться. Я уже привык к Эске и не подозревал, до какой степени ужасно она выглядит со стороны.
– Кто это, Кристи? – спросил он страшным шёпотом.
– Моя жена, – ответил я.
– Боже милосердный!
Эска подошла к столу, склонила голову набок, как удивлённая кошка, и забрала у Сетвина бутерброд с маслом.
– Зачем ты ешь?
Я буквально сгрёб её в охапку и отнёс на кровать.
– Полежи тут, отдохни, хорошо?
– Я не устала.
– Полежи, прошу тебя.
Я надеялся, что так она всё-таки уснёт. Сетвин смотрел на меня, как на приговорённого к четвертованию.
– Она считает, что мы все уже на том свете, – сказал я тихо, – не ест, не спит, не чувствует холода.
– Так она долго не протянет, – вздохнул он, – и умрёт от истощения, на этот раз по-настоящему.
– Прямо не знаю, что с ней делать!
– Лечить. Ей нужен Ластер, если он, конечно, в Трире.
– Он лечит тело. А ей надо лечить душу.
– Он может всё.
– Я видел его недавно у Альфина.
– Да, они как-то связаны.
Эска не спала, она впала в какое-то забытьё. Видимо, сил в её хрупком тельце осталось так мало, что она не могла даже открыть воспалённых от бессонницы век. Мы купили карету, я завернул её в пуховое одеяло и всю дорогу прижимал к себе, как младенца. Иногда она приходила в себя, с трудом произносила несколько слов и снова забывалась. Она угасала у меня на руках, как свечка.
Я готов был везти Эску прямо во дворец и призвать всех дворцовых лекарей и колдунов, чтобы только спасти её. Сетвин был против.
– Я так и знал! – возмутился он, когда, проехав городские ворота, я объявил ему о своём намерении. – Самоуверенность тебя погубит в конце концов!
– Я ничего не боюсь, я же сказал.
– Ты до сих пор мне не веришь?
– Я тебе верю. Но ты сам ни черта не знаешь!
– Знаю. В том-то и дело. Король не должен знать, что у тебя есть жена. Этого он тебе никогда не простит.
– Что же ты предлагаешь?
– Тут и думать нечего. Тебе нужен Альфин. Его отец аптекарь, дом его вне всяких подозрений, и, главное, он знает, где Ластер.
– А он не побежит доносить королю?
– Альфин? – Сетвин посмотрел на меня с упрёком. – Тебе следовало бы лучше знать своих друзей.
– Возможно.
Я выглянул в оконце и велел кучеру ехать на Рыбную улицу.
Аптекарь сначала удивился, потом быстро сообразил, что к чему, и показал комнатку, куда можно отнести Эску. Я осторожно положил её на кровать и развернул одеяло. Эска так и не пришла в себя, за те полторы недели, что мы тряслись в карете, она совсем высохла и превратилась в тростинку. Вид у неё был так ужасен, что наворачивались слёзы. Не знаю, можно ли было говорить о любви, но жалость моя была безгранична и жалила как змея в самое сердце.
Примерно через час Сетвин привёз Альфина. Я услышал голоса и поспешно спустился вниз. После всех ужасов и разочарований мне хотелось увидеть его прекрасное счастливое лицо, мне хотелось увидеть настоящую улыбку, если они ещё существуют на этом Богом проклятом белом свете.
Альфин не улыбнулся мне. Он был встревожен и озабочен. И даже раздосадован.
– Рад вас видеть живым и здоровым, – сказал он серьёзно.
– Здравствуй.
– Где она?
– Наверху.
– Почему вы меня не предупредили? Почему?
– Зачем, Альфин?
– Я по крайней мере дал бы вам противоядие. Это же безумный риск – ехать в очаг Чёрной Смерти!
Когда мы поднялись в комнату, Эска сидела на кровати, её покачивало из стороны в сторону, как человека, у которого сильно кружится голова. Альфин застыл в дверях.
– Ангел, – проговорила она тихо, – наконец-то.
– Не бойся меня, – ласково заговорил он, – теперь всё будет хорошо, я осмотрю тебя, а ты мне не мешай, ладно?
После короткого осмотра он принёс ящик с инструментами и заправил шприц.
– Есть ей ещё рано, – объяснил он мне шёпотом, – придётся подкармливать её, пока так. Всё это время ваша жена будет спать, пока не окрепнет немного и пока не появится Ластер. Лечить безумие я не в состоянии.
– А он?
– Не знаю. Это очень трудная задача. Ведь ей придётся объяснять, что все, кого она знала, умерли. И её сын в том