Преддверие I - Елена Федина
– А когда появится твой Ластер?
– Весной. Не раньше апреля.
Укол в вену Эска перенесла спокойно. Боли она тоже не чувствовала. От Альфина, которого она считала ангелом, она принимала всё безропотно. Через несколько минут она уснула.
– Слушайте меня внимательно, ваше высочество, – сказал этот юный лекарь с видом профессора. – Вы купите неподалёку дом, наймёте прислугу, мой отец каждый день будет делать ей уколы, я буду как можно чаще её осматривать, а сами вы будете появляться в этом доме как можно реже или вообще никогда. Понятно?
– Если она очнётся, я должен быть рядом.
– Вы должны быть во дворце, если не хотите смерти ни себе, ни своей жене.
Я и сам это понимал. Выхода не было. Я сел и в отчаянии стиснул голову руками. Всю жизнь притворяться, чего-то опасаться и прятаться! И всё из-за человека, которого считал своим отцом, которому верил и который не сделал мне пока ничего плохого. От этого можно было сойти с ума!
– Не надо отчаиваться, – сказал Альфин, – вам ещё предстоят испытания. Вы когда-то сказали, что ненавидите Смерть. Думаю, что эту схватку со Смертью мы выиграем.
* * *
Даже в бреду мне не могло присниться, что когда-то я буду сидеть за одним столом с герцогом Навским. Точнее, он не сидел, а возлежал за столом на мягком уютном ложе, ленивый и расслабленный, в широком халате, скрывающем его склонную к полноте, обрюзгшую фигуру, и сонно щурился, как сытый кот. Герцог вёл изысканную светскую беседу, между делом задавая нужные ему вопросы, он проверял меня на глупость, жадность, порочность, властолюбие и готовность предать короля.
– Ну что ж, – сказал он, потягиваясь, – я вижу, ты не глуп, поэтому, перейдём к делу, я, собственно, только ради тебя и приехал к своему братцу. Нас никто не слышит, можешь не сомневаться.
– Я в этом не уверен.
– Похвально!
– Прекратите выставлять мне оценки, герцог. Я вас слушаю.
– Так вот. Твои отношения с братом заставляют задуматься. Ты до сих пор жив, и это весьма странно… ты будешь королём, мне это уже известно.
– Откуда?
– Неважно. Я только хотел предупредить тебя, что с моей стороны не будет никаких возражений. Я не жажду власти, мне достаточно того, что я имею, и потом… я слишком ценю покой и удовольствия. А что касается Советника Мезиа, в чьих руках все нити управления страной, то у меня есть средства склонить его на твою сторону.
– Король ещё жив.
Герцог сладенько усмехнулся:
– Видишь ли, мой мальчик: или он убьёт тебя, или ты – его. Тут третьего быть не может. Когда это случится, не забудь, что я тебе сказал. Хорошо?
Я подумал, что если всё это не провокация и за шторой не стоит мой отец, то я полный идиот и мне легче сойти с ума, чем что-либо понять. Мой последний и самый главный враг складывал оружие и признавался, что ему ничего от меня не надо, лишь бы я его не трогал. Было похоже, что это он меня боится, а не я его.
– Вы согласны мне подчиняться, герцог? – спросил я недоверчиво.
– В будущем – конечно, – спокойно ответил он. – Между прочим, герцог Тиманский тоже в Трире и готов присягнуть тебе хоть сейчас. Тиман и Навския – это уже немало!
Я ничего ему не ответил и вышел от него в полной растерянности. Ничего не прояснялось. Стоило мне только посчитать кого-то очередным врагом, как он тут же становился моим лучшим другом!
По подоконникам стучала капель, казалось, весь город плакал надо мной и над моей Эской, солнце выглядывало осторожно и снова виновато пряталось за серые облака.
Я решил проведать свою сестру и, заметив одну из горничных Стеллы Алонской, окликнул её:
– Позови мне Лориан.
Она долго изумлённо хлопала глазами, прежде чем поняла, что меня слишком долго тут не было.
– Лориан две недели как умерла.
Я не стал даже расспрашивать и тупо побрёл куда глаза глядят. Моя радужная пластинка была со мной. Я не расставался с ней как с единственной памятью о детстве и доме. Чтобы успокоиться, я сел на подоконник и, как в давние времена, уставился на переливчатые цвета. Их стало уже пять: синий, зелёный, красный, фиолетовый и ещё какой-то, которому нет названия, я называл его рассветным. Скоро одна из люстр в зале рухнула на пол.
«Так тебе и надо», – подумал я со злорадством: я ненавидел дворец и всё, что в нём находилось.
На шум сбежались слуги. Мрачный наследник спокойно сунул пластинку в карман и пошёл к себе.
В моей гостиной сидел король. Лиловый камзол только подчёркивал смуглость его ястребиного лица и резкие морщины. Я стоял и с безразличием думал: знает он о моём разговоре с герцогом Навским или нет? И если нет, то зачем тогда пришёл?
– Ты мне не нравишься, сын, – заявил он хмуро, – эта поездка в Тиноль не пошла тебе на пользу. Ты совершенно истощён. Не говоря уже о том, что ты мог умереть!
– Не мог, – сказал я.
Он посмотрел на меня внимательно и покачал головой.
– Не обольщайся. Если у тебя какие-то особые отношения со Смертью, то они в любой момент могут измениться.
– Вряд ли, – сказал я.
– Нельзя испытывать её терпение бесконечно.
– Что вы от меня хотите, ваше величество?
– Хочу, чтобы ты понял, что Сетвин, Фларьо Алонский, Альфин, герцог Навский… всё это не для тебя. Они не научат тебя ничему хорошему, они скорее погубят тебя! И потом… они совсем тебя не знают.
– А вы знаете?
– Конечно. Больше, чем ты сам.
– И вы знаете, что мне надо?
– Знаю.
Всё это было бы смешно… если б не выглядело так зловеще.
– Сегодня ночью, – сказал он, – я жду тебя в своём кабинете. Надеюсь, ты не заставишь себя долго ждать?
– Как одеться? – спросил я, каменея.
– Торжественно, – ответил он.
Я покорно склонил голову.
Предвидя впереди испытание, я не мог не навестить Эску. Она уже могла ходить. Я отпустил сиделку и раскрыл шторы, чтобы впустить в комнату хоть немного солнца.
– Ну, как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. Как же ещё?
На истощённом лице, как маска, застыла странная потусторонняя улыбка. Эска смотрела не на меня, а сквозь меня, на что-то мне невидимое и недоступное. Как же она была далека!
Терпение моё было на пределе. Я схватил её за плечи и даже немного встряхнул.
– Послушай меня! Эска! Возвращайся! Возвращайся ко мне, или я тоже сойду с ума – как ты!
На меня смотрели пустые зелёные глаза.