Преддверие I - Елена Федина
– Не волнуйся, – усмехнулся он, – я не собираюсь тебя испытывать, я всего лишь собираюсь сделать тебе королевский подарок: я наделю тебя силой, которой никто, кроме короля, не обладает, ты достоин этого, ты мой наследник. Но сначала я должен кое-что тебе объяснить и наставить тебя на путь истинный. Ты блуждаешь во тьме и сам не знаешь, кто ты.
– Вы утверждали, что я ваш сын, ваше величество.
– Разве в этом дело? Неужели то, что ты отличаешься от других людей, не наводит тебя на серьёзные мысли?
Да, я отличался от других, я видел невидимые цвета, имел удивительную память, никогда ничем не болел, как заговорённый, и иногда испытывал непонятную тоску и чувство невыполненного долга. Но ни одной душе я об этом не рассказывал, я пока сам в себе не разобрался. Это было слишком моё, это мучило меня и к чему-то обязывало. Я загонял это внутрь и помощи со стороны не ждал.
– Откуда вам известно, что я отличаюсь от других? – спросил я, чувствуя, как напрягается всё моё тело, словно перед прыжком.
Он только усмехнулся:
– Я же предупреждал, что знаю тебя лучше, чем ты сам.
– Так кто же я?
Какой-то новый этап начинался в моей жизни с этого вопроса. Страха не было, я весь был внимание и готовность, мне казалось, что я давно ждал чего-то подобного и вот сейчас наконец я что-то пойму в себе. И в нём.
Кто он? Почему мы встретились и откуда он всё про меня знает? И какой силой хочет меня наделить?
Я чувствовал себя как человек, перед которым открываются неведомые врата, а за ними брезжит свет истины.
Но то, что я услышал…
– Ты избранник, – проговорил король с жаром, – и сам того не ведаешь! Ты должен служить Ей осознанно, а не хватать её подачки, как мелкий воришка! Торжественно и гордо. Как жрец. Как король. И только так!
И тут я понял. Это было подобно вспышке молнии, так ясно мне стало всё с самого начала и до конца. На что-то всё-таки пригодилась моя память, помноженная на нечеловеческое напряжение.
Его тайное появление в Тиноле, внезапная смерть Гринцинии, наша встреча в склепе, моя клятва молчать о ней… Эджелия, Лориан… Ворота захлопнулись. Они не имели к истине никакого отношения. Это была только чудовищная ошибка.
Король что-то говорил о долге и служении, но я его почти не слушал, я сидел потрясённый и уничтоженный, боролся с тошнотой и отвращением и старался не смотреть на него.
– Жизнь – это только болезнь материи, – рассуждал он, – наш мир несовершенен, он болен, он обречён, он, наконец, уродлив! Посмотри вокруг – жизнь отвратительна, законы её чудовищны: чем умнее и чувствительнее существо, тем больше достаётся ему боли и страданий. Счастлив карась в реке, ему не холодно! Счастлив репейник, ему не больно! Но ещё более совершенен камень. Ему-то вообще всё равно!..
Отвращение постепенно перерастало в ненависть. «Как он убивает? – лихорадочно соображал я. – Как он это делает на расстоянии? Что это? Наговор? Иголка в восковой фигурке? Или какая-нибудь специально обученная ядовитая пчела? Надо обязательно узнать, как он это делает! Надо вырвать его жало!»
– Смерть прекрасна, – продолжал он торжественно, – она освобождает душу от бренного тела, погрязшего в грехах, слабостях и немочах, и чем раньше она придёт, тем лучше. Умирать надо молодым и красивым.
– Почему же вы сами не торопитесь умереть? – спросил я, скрывая презрение и вполне допуская, что этим счастьем он собирается наградить меня.
– Потому что я король. И потому что я должен служить Ей. Ты тоже будешь служить Ей, ты давно к этому готов, сын мой.
– Служить? Каким образом? – спросил я мрачно.
– Я научу тебя. Ты будешь всесилен как бог… но сначала – обряд.
– Какой?
Король встал. Подошёл к стене и взялся за край малиновой занавески.
– Надеюсь, крови ты не боишься?
Кроме страха были и более серьёзные препятствия. Всё существо моё противилось поклонению той, которую ненавижу с самого детства и с которой у меня свои особые отношения.
Я понял, что сейчас в этом малиновом зале с низким потолком меня начнут ломать. Он и Она. У меня нет выбора, я должен всё узнать и вырвать его жало прежде, чем он догадается и убьёт меня. До меня здесь было четверо, а может, и больше. Они не смогли. А я должен.
– Какие пустяки, – усмехнулся я.
Только одно во всём этом кошмаре радовало меня: Альфин оказался прав. Он не лгал мне! Мой прекрасный мальчик, моё солнце, мне теперь не нужно разрываться между ним и отцом, я знаю, кто мой враг.
Король отодвинул занавеску. За ней была ниша, в которой на столике из зелёного мрамора между двух пышных, но уже увядающих букетов роз стояла бронзовая фигурка женщины в покрывале, с худыми руками, скрещёнными на бёдрах. Перед ней на подносе стояла изящная чаша и лежал сверкающий лезвием нож. Всё было красиво и утончённо. Не знаю, насколько фигурка походила на Неё, потому что помнил только жуткие глаза, мне казалось, они смотрят на меня и сейчас, следят за мной и мрачно усмехаются.
– Покажи Ей, что тебе не жалко для Неё своей крови, – сказал король и отступил на шаг назад.
Я обречённо полоснул себя по запястью. Пути назад не было.
– Достаточно, – решительно заявил он, когда чаша наполнилась наполовину, а у меня зашумело в голове, как в погремушке, – теперь ты принадлежишь Ей.
Я смотрел на него с ненавистью и отвращением, которые не в силах был скрыть, но он ничего не замечал, он был слишком увлечён происходящим и слишком уверен в себе.
Этот маньяк с умным и торжественным видом расхаживал вокруг меня, пока я тоскливо обмывал в тазу и забинтовывал руку; король, самоуверенный, самодовольный дьявол, не заурядный убийца и некрофил – это было бы не по-королевски, – а жрец! Он придумал целую философию служения Смерти, свои обряды и свои молитвы!
Он по-королевски выбирал жертву, по-королевски же непонятным способом убивал её к своему пиршественному столу и «совершал обряд». И самое чудовищное во всём этом было то, что он считал меня своим союзником. Он ни капли в этом не сомневался!
Мы встретились в склепе, я целовал мёртвую женщину, которую он предназначил для себя, и я не признался, что это моя мать. Что он должен был подумать? Потом, пока я три дня сидел в подвале, он проверял мои связи