Рассказы - Тим Каррэн

парил там на затухающей орбите, совершенно темный, совершенно угрожающий, как корабль-чума из старого мира. Просто взглянув на него, вы понимали, что он мертв. В борту зияла огромная, изуродованная дыра. Не знаю, был ли это метеорит или что-то еще, но я увидел поток тел, дрейфующих из этой раны, и понял, что корабль безжизнен, понял, что он набит теми тварями.

Они ехали верхом на спинах мертвецов и громоздились на корпусе корабля извивающейся, червеобразной массой.

Очевидно, им не требовалась атмосфера, чтобы заниматься своим делом. Некая свободноживущая, самодостаточная гибридная мигрирующая раса монстров.

Я посмотрел вниз, на Корэб. Это был огромный вращающийся склеп в суровой глубине космоса. Я продолжал смотреть на него, гадая, что мне, черт возьми, делать.

Затем, словно по команде, рой тех тварей начал подниматься с поверхности, всплывая сквозь облака. У них, казалось, не было определенного пункта назначения — они двигались под влиянием солнечных ветров, возможно, гравитационных дуг. Это было похоже на наблюдение за тысячами мух, покидающих гниющее мясо. Они дрейфовали по направлению к шаттлу, как забытые праздничные воздушные шары, плывя по какому-то невидимому, неведомому течению… в поисках другого мира, чтобы опустошить.

Я позволил компьютеру выбрать траекторию и включил двигатели.

* * *

Все это было три недели назад. Я направляюсь к ближайшей колонии, до нее около десяти световых лет. Аварийный набор шаттла содержит еду и воду для шести человек на один месяц. Будучи один, я могу продержаться шесть месяцев. Проблема в том, что до этой колонии нужно лететь год на максимальной скорости. Корабль посылает сигналы бедствия каждые пятнадцать минут на всех длинах волн.

Может быть, меня спасут.

Может, и нет.

Дело в том, что колония должна была принять мои сигналы бедствия еще две недели назад. Я посылаю мощный сигнал, прием работает отлично, но все, что я слышу, — это мертвая тишина. Тому может быть множество причин, но мне на ум приходит только одна. Поэтому я и передаю это. Видите ли, я надеюсь, что есть люди, которые это услышат.

Но я начинаю сомневаться в этом.

Перевод: Грициан Андреев

Чамберс проснулся в одиночестве.

Вся тяжесть мира навалилась на него, как дюжина свинцовых солнц. Она сдавила его, приковала к себе, вдавила в складки кровати. Он хотел пошевелиться, но не мог. А может быть, он просто не видел смысла двигаться. Иногда лучше было просто подождать. Если дать время, сон или кошмар растворится, словно туман. И, может быть, реальность снова найдет дорогу домой.

Он задумался: Еще один день. Просто соберись с силами еще на один день, потому что это может быть тот самый. Просто это может быть тот самый день.

Он приподнялся. Снаружи было слышно, как холодный марсианский ветер гонит песок по стенам его квонсетной хижины. Это был Марс — ледяной, каменистый, пустыня с эрозийными песчаными бурями, воспоминаниями и давно похороненными ценностями.

Один из первых исследователей сказал, что Марс — это ящик Пандоры и что со временем люди откроют его крышку и пожалеют о том, что оттуда вышло. Другой говорил, что если долго искать что-то на Марсе, то, скорее всего, найдешь.

Чамберс был уверен, что все они правы.

Приняв душ и запихнув в себя немного еды, он оделся и отправился в город. В этом не было необходимости. Все необходимое было у него дома. Теплицы обеспечивали его едой. Солнечные батареи давали ему всю необходимую энергию. У него не было причин идти в город. Но он все равно пошел.

Последний человек на Марсе.

* * *

Город был пуст, как и все города на Марсе, но они этого не знали.

Программы искусственного интеллекта по-прежнему управляли всем. Свет включался в сумерках и гас на рассвете. Автоматические уборочные машины появлялись и исчезали. Вода синтезировалась и очищалась, а трубы проложены. Купол, который удерживал город, как склеп.

Запечатанный в снежном шаре, купол по-прежнему находился под давлением. Искусственная атмосфера не была нарушена. Солнечный свет по-прежнему собирался и усиливался для обогрева купола. Все по-прежнему работало с искрящейся эффективностью. Но никто не замечал этого.

Никто, кроме Чемберса.

Он уже был там, его шлем висел на спине.

Он шел по главной улице и думал о том, насколько все это похоже на город на Земле: здания, стоящие друг за другом, сборные конструкции, втиснутые между ними. Квонсетные хижины и сараи для технического обслуживания, разбросанные повсюду. Маленькие электромобили, стоящие у обочин, ждали своих хозяев.

Он искал жизнь и видел только черные, пустые окна, которые смотрели назад.

Они выглядели так, как он сам себя чувствовал.

Иногда, прогуливаясь по улицам, он обнаруживал, что не может смотреть на эти здания и дома, боясь увидеть кого-то, кто смотрит на него в ответ. Конечно, это было невозможно, но его все равно бросало в дрожь. Здесь никого не было… И все же мысль о том, что кто-то внезапно появится снова после семи лет молчания, приводила в замешательство.

Он шел и шел, заходя в салуны, горные конторы, гостиницы и рестораны. Он сидел в кабинке в забегаловке. Когда на Марсе было много первопроходцев, людей из компаний, колонистов и правительственных агентов — людей, которые отвоевывали у суровой красной земли города и состояния, — Чамберс любил бывать в этом месте. Оно напоминало ему о детстве на Земле. Ребрышки, шипящие на гриле дяди Фрэнка. Запах соуса и дыма от гикори.

Сейчас он пришел сюда, потому что это было место, куда он столько лет ходил со своей женой. С Сарой. Прежде чем тьма пришла и заполонила все кладбища. Это было одно из немногих мест, где ему было спокойно. Здесь он мог фантазировать, мечтать и воображать. Он обнаружил, что если отключить мозг нужным образом, то комната вдруг наполнится голосами, смехом, скрежетом вилок по тарелкам и насыщенным, пьянящим ароматом соуса, контрабандой доставленного с Земли через Канзас-Сити (рецепт которого так и не был раскрыт, а теперь превратился в пыль вместе с мозгом, жаждавшим его получить). Иногда Чемберсу казалось, что если он крепко зажмурит глаза и по-настоящему отстранится, то Сара окажется напротив него и он услышит ее голос.

Так он проводил часы в мечтах.

Это было здорово.

А иногда…

Звонил телефон.

Но Чемберс знал, что это не телефон. Как и все остальное в этом стерильном мире, телекоммуникационные системы все еще работали. Можно было позвонить в любой из