Knigi-for.me

Допуск - Гизум Герко

Тут можно читать бесплатно Допуск - Гизум Герко. Жанр: Космическая фантастика издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
в одиннадцать сорок по судовому, и у неё не было багажа.

Я узнал его сразу, хотя видел один раз, три месяца назад, издали и недолго. Есть люди, которых запоминаешь по деталям, и детали были на месте все: плащ, сшитый под погоду, которой не бывает на перевалках, руки без единой мозоли, походка человека, который никогда не носил своего инструмента. И багаж. То есть отсутствие багажа, полное, принципиальное, я бы сказал, конструктивное. Человек пришёл жить на чужой борт на неизвестный срок, и при нём не было даже сумки. Я к тому времени умел читать людей по вещам, у Костыля это называлось биографией, и человек без вещей читался единственным способом: всё, что ему нужно, приносят другие. Причём приносят раньше, чем он попросит. Такой уровень обслуживания я до этого видел только у одного объекта: у груза.

Лоран встречал его у трапа. «Представителя заказчика», как его один раз, вполголоса и без имени, назвал Дага, я в итоге узнал плохо, а Лорана узнал заново и целиком.

Лоран замолчал. Не в смысле не говорил, говорил он как раз положенное: «прошу», «каюта готова», «график согласован». А в том смысле, что из голоса ушло всё, чем этот голос работал. Четыре месяца я жил внутри его обаяния, как внутри отопительного контура, оно грело ровно, со всеми, всегда, и я привык считать его свойством среды. Тёплый борт, обаятельный капитан, климат такой. У трапа климат выключили. Стоял человек вдвое старше меня, подтянутый, вежливый, и подавал реплики службы. И я, глядя на это, впервые увидел обаяние снаружи, как механизм: вот оно работало, вот его отключили, значит, у него есть тумблер, а у тумблера есть рука, которая им щёлкает, и рука не Лорана. У обаяния оказался начальник. Начальников у обаяния я боюсь больше, чем у железа. Железо под начальником просто работает. Обаяние под начальником работает мной.

Каюту гостю отдал Дага. Свою. Это надо оценить в местной системе мер: Дага, у которого опись лежала внутри холодильного отделения, человек, который сорок минут торговался с приёмщиком о глаголе, освободил свою каюту за двадцать минут, без единого слова, и переехал в закуток при грузовом посту, который сам же в ведомостях числил как «нежилой объём». Я помогал ему перенести ящик, не по дружбе, по совпадению коридоров, и Дага, задвигая ящик в закуток, произнёс единственный комментарий за всю процедуру.

— Была одна каюта, которую не жалко. — И, уже задвинув: — Была.

У Даги такие фразы выдавались редко и без надбавки, а стоили, по-моему, дороже платных.

Закуток я, раз уж совпали коридоры, помог ему и обжить, и увидел там то, чего за четыре месяца не видел нигде: вещи Даги.

Нежилой объём при грузовом посту был два на полтора, с переборкой, которая отдавала холодом от холодильного отделения, и с одним гвоздём, вбитым кем-то до нас, непонятно подо что. Койку мы собрали из двух ящиков и лежака, который Дага принёс из своей, теперь чужой, каюты. Планшет повесили на гвоздь: гвоздь, выходит, был под планшет, и вбивал его кто-то, кто тоже жил здесь с планшетом. Дага этого не прокомментировал. Я тоже. Потом он поставил на полку, которой служила кромка ящика, ровно три предмета, и я их запомнил, потому что это была вся опись.

Кружка без ручки, ручка отбита давно, скол зашлифован, кружкой пользовались и после. Гирька от весов, старых, рычажных, какие стояли в лавках до планшетов, маленькая, на одну меру, с выбитым клеймом не нашего сектора. И коробка карандашей, заточенных на одну длину, ровно, как затачивают те, кто точит сам и каждый день. Дага расставил их на кромке с теми же промежутками, с какими, я думаю, они стояли у него в каюте, и отошёл на шаг проверить. Три вещи. У человека, который учитывал всё, что проходило через борт, до бочки и до наконечника, своего было три вещи, и ни одна из них, я готов был поспорить, ни в одной описи не значилась: кружка без ручки по описи списана, гирька без весов не имущество, карандаши расходник. Я читал его по вещам, как читал бы чужой ящик с инструментом, и прочёл одно: человек, у которого всё учтено, своё держит неучтённым. Чтобы было хоть что-то, чего нельзя отозвать распоряжением.

Дага, закончив, посмотрел на объём, который только что перестал быть нежилым, и сказал, об объёме:

— Нежилой. Теперь жилой. Переписывать не буду.

И я понял, что это и есть единственная графа на борту, которую он решил оставить неверной сознательно. Я вышел и закрыл за собой дверь. Дверь у закутка была складская, лёгкая, без замка, и закрывалась она так же, как все двери на этом борту: тихо.

Иерархия, которую я четыре месяца собирал по крупицам, по допускам, по тому, кто кому носит судки, встала на место за один час: над бортом, где капитан выше всех, есть люди, при которых капитан подаёт реплики. Мне не показали ни одной бумаги, ни одного знака различия. Их и не было. Знаком различия был плащ не по погоде и ноль багажа. Здесь, на окраине, где каждый тащит своё и своё же считает, человек, которому не нужно ничего, был страшнее любого мундира. Мундир означает организацию с уставом, устав можно прочитать. Этого читать было негде.

Шли мы недолго, меньше суток, и пришли не на узел. Верфь. Я определил её по силуэтам доков и по запаху, у верфей запах особый, окалина и краска, его не спутаешь. Серая верфь средней руки, стапеля, краны, всё как у людей, с одной поправкой: на ней не было ни одной надписи. Ни названия, ни номеров доков, ни тарифной доски. Я к тому времени знал местную семиотику: касса без вывески, контора без вывески, а теперь вот целая верфь. Вывеска здесь стоила бы дороже верфи. Слово, которым это хозяйство называлось, я уже слышал, в очереди за расходниками, между тарифом и авансом, сказанное без понижения голоса: синдикатская. Тогда оно было погодой. Теперь у погоды обнаружились стапеля, краны и режим тишины.

Нас поставили к дальнему пирсу, кормой к докам, и вечером Лоран собрал экипаж на камбузе. Собрание длилось полторы минуты. Стоянка двое суток, борт готовят к рейсу, работы ведёт верфь, экипажу в кормовые объёмы не ходить, отдыхать, с территории не отлучаться. Всё. Ни объяснения-ступени, ни фирменной шутки для швов. Я к его объяснениям накопил профессиональных претензий, но тут выяснилось, что без них хуже. Объяснение, даже гладкое, это форма уважения: тебя считают тем, кому положена версия. Теперь версий не выдавали. Гостю


Гизум Герко читать все книги автора по порядку

Гизум Герко - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.