Knigi-for.me

Допуск - Гизум Герко

Тут можно читать бесплатно Допуск - Гизум Герко. Жанр: Космическая фантастика издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
пока ставятся кронштейны, было некому: грунды заняты, у человека две руки. Он посмотрел на меня, стоявшего в коридоре, потому что коридор мой и стоять в нём я имел право, и кивнул на лоток. Не попросил. Показал.

Я взял. Лоток был лёгкий, сплав, два метра, и держать его на вытянутых руках на высоте плеча полчаса это работа, которую не описывают в контрактах, но от которой на следующий день болит то, о чём не знал. Я держал. Человек ставил кронштейны по разметке, которой на моей переборке вчера не было, грунды подавали трассу, и за полчаса никто не сказал ни слова, и я тоже, и за эти полчаса я узнал сечение. Ладонями. Лоток обнимал трубу, труба лежала в нём плотно, и ширина лотка, которую я держал, была шириной трубы, а ширину своих ладоней я знаю до миллиметра, как знает каждый, кто меряет руками там, где нет рулетки. Сечение было не то. Не складское и не аккумуляторное, я это понял за первые пять минут и ещё двадцать пять держал, уже зная, зачем держу: мне давали в руки то, что потом придётся мерить против них.

Когда кронштейны встали, грунд, ближний, принял у меня лоток, поставил в кронштейны и, уже уходя, положил мне ладонь на плечо. Коротко, как ставят на опору, которая выдержала, и убрал. Человек собрал инструмент. Бригада ушла в корму, за замок, и я остался в коридоре с магистралью на переборке, которую держал полчаса и которую мне ещё предстояло померить как чужую. Руки помнили ширину. Это было единственное, что в ту неделю мне выдали без распоряжения.

Экипаж сидел по каютам. Гадюшник в режиме ожидания оказался тише церкви, я это сформулировал в среду, проходя вечером по жилому коридору: четыре закрытых двери и моя, за каждой свой человек со своим молчанием, и молчания эти были разные на слух. За дверью Керро молчали ровно, профессионально, как молчит хорошо отбалансированный механизм. У закутка Даги, куда я свернул по дороге, молчание шуршало: учёт. За дверью Костыля молчание было хуже всех, потому что оно ворочалось, вставало, ходило из угла в угол и один раз, я слышал, что-то искало по ящикам, долго, безрезультатно и всё тише.

Тотализатор стоял. Я сам не ожидал, что замечу, а заметил чуть ли не первым делом. Всю дорогу у меня на периферии жила эта их игра, жест с мелочью, Костыль и Керро, туда монетка, обратно монетка, я не знал правил, но привык к ней, как привыкают к стуку помпы: не понимаешь, зачем, а по звуку сверяешь, что жизнь идёт. На той неделе монетка не ходила ни разу. Игра, которая пережила мёртвый борт, серые пломбы и выключенный транспондер, остановилась. И у меня немедленно, без спроса, поднялось из архива сравнение: один раз я уже видел, как на борту останавливается игра. На «Дятле», в чёрный месяц, когда стало не до ставок. Сравнение пришло в полный рост, со всем своим содержимым, и я его выставил. Не в этот дом. «Дятел» со своим горем в этих стенах был не к месту, у тамошнего горя были чистые руки, и мешать два эти воздуха я запретил себе почти успешно. Почти: полстроки в тетради всё-таки появилось. «Игра стоит». Без комментария. Тетрадь в ту неделю вообще питалась одними глаголами состояния.

Сам я занимался тем же, чем экипаж, только у меня это называлось инвентаризацией. Я перебирал свои графы. Их накопилось за три с половиной месяца больше, чем я думал, и каждая при перекладывании звенела не так, как при получении. Доля: четыре сотых с маржи, дополнение к контракту, подпись моя, чернила хорошие. Весной эта графа звучала как «свой». Теперь я слушал её ухом человека, который неделю не может войти в собственную корму, и слышал другое: купчая. Жестянка в рундуке, двести семьдесят наличными, надписью к переборке: эта хотя бы звенела по-прежнему, глухо и по делу, ей темнота шла на пользу. И журнал обслуживания, самая тяжёлая графа. Я листал его вечером в четверг и увидел то, что видел всегда и в упор не читал: подписи. Мои. Под каждым разделом, под каждой системой, под носовой группой и кормовой, под штатной схемой и, отдельным перечнем без грифа, под второй. Моя подпись стояла под бортом целиком. Под обеими биографиями. Механик подписывает исправность, а не назначение, это азы, этим нас утешают с первого курса. Но я уже был знаком с местной бухгалтерией и знал, как легко здесь одна графа переезжает в другую. Если когда-нибудь кому-нибудь понадобится человек, отвечавший на этом борту за всё, ходить далеко не придётся: я расписался заранее, аккуратным почерком, старой школой, сто двадцать раз.

Лоран в ту неделю существовал в режиме, которого я у него ещё не видел: сервис без адресата. Обаяние работало, тумблер никто не трогал, но грело оно теперь вхолостую, как отопление в пустом отсеке. Он появлялся, говорил положенное, интересовался, всё ли у меня есть для работы, я отвечал, что всё, и мы оба знали, что разговор этот идёт по накатанному жёлобу и что настоящий разговор состоялся у него в каюте, три слова с моей стороны, десять с его, и продолжения не подразумевает. Один раз он задержался у машинного дольше протокола, посмотрел, как я протягиваю крепёж, которому это не нужно, и сказал:

— Хорошие руки скучают заметнее плохих.

— Руки не скучают. Руки ждут наряда.

Лоран улыбнулся, оценив, и ушёл, а я остался с открытием: мы перешли на язык формул окончательно. Два человека, умеющих говорить прямо, обменялись погодными сводками, и обоим это показалось безопаснее. Формула не врёт и не говорит правды, у формулы вообще нет этой оси.

«Представитель» с борта не сходил и не показывался, и это было по-своему хуже, чем его маршруты по коридорам. Пока он ходил, у него было расписание, а расписание есть свойство человека. Теперь он присутствовал неподвижно, как присутствует пломба: не видно и определяет всё. Дага носил ему еду с точностью хронометра, и по этому хронометру борт сверял свою тишину.

Один раз хронометр дал сбой, и я при этом был.

Камбуз, середина дня, я грел банку на плите, потому что на камбузе в ту неделю грели по одному, по очереди, не сговариваясь. Дага собирал судок. Собирал он его так, как собирают опись: три ячейки, в каждую своё, крышка, время на планшете, судок на поднос. И тут вернулся предыдущий. Его принёс Костыль, которому «представитель» выставил судок за дверь, и Костыль поставил его на стол, не глядя ни


Гизум Герко читать все книги автора по порядку

Гизум Герко - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.