Поздние люди - Тан Фэй

– Извини, что побеспокоил…

– Давно у тебя?

– Такое – в первый раз. – Никто из них так и не двинулся с места. Хэлай отвел взгляд в сторону. Чэн Инь же продолжал пристально смотреть, почти в упор.

– Зачем ты меня искал?

Хэлай не смог ответить сразу. Мысли начали метаться по кругу. Он попытался вытащить из памяти какое-то теплое воспоминание, которое могло бы сблизить их, стереть эти несколько десятилетий разлуки, чтобы попросить старого приятеля, свою единственную надежду, одолжить денег.

Одолжить денег… Эти два слова словно обожгли Хэлая.

– Ты не такой, как все, – сказал он.

Чэн Инь отошел назад к стулу, на котором сидел до приступа Хэлая.

– Не такой, как все?

– Мы познакомились еще до Облака. И ты всегда заботился обо мне.

– Так и есть. Если бы я мог, я и сейчас бы продолжал о тебе заботиться.

– Ты можешь…

– Хэлай, – резко перебил Чэн Инь. Позже Хэлай понял, что тот проявил великодушие, не позволив ему договорить. – Хэлай. Ты не заметил, что в этой комнате кое-чего не хватает?

Загрузочный терминал! Здесь не было устройства для перемещения в Облако! Вот почему эта комната показалась ему странной.

Хэлай невольно восхитился другом, который мог попадать в Облако безо всяких вспомогательных устройств. Перед ним – подлинный, завершенный сверхчеловек, обладатель интеллекта и восприятия, недоступных обычным людям. Глупо было думать, что их вообще могло что-то связывать. Хэлай горько усмехнулся. Ему не следовало приходить. Здесь он потерял последние капли гордости и самоуважения. Кусок железа в груди вновь дал о себе знать, заставив почувствовать знакомую давящую боль. Он заслужил это, пытаясь найти короткую дорожку к решению проблем. Это наказание за жадность – ведь Хэлай и правда надеялся на возможность проведения самой дорогостоящей операции по восстановлению памяти.

– Я в последнее время немного не в себе, – признался Хэлай, скривив рот в усмешке.

Чэн Инь ничего не ответил. Он поднял руку над головой и потянул за волосы на затылке. Когда он опустил руку, в ней оказался парик. Лысая голова мягко отражала солнечный свет. Чэн Инь медленно погладил парик, словно котенка. Точно так же он когда-то гладил дворового кота, которого они подкармливали. Кот был черным с белыми пятнами, тощий настолько, что кости торчали.

– Это не так, – сказал Чэн Инь. Он говорил спокойно, не упрекал, но дал понять, что Хэлай ошибается.

Чэн Инь достал из кармана маленькую пипетку и закапал что-то мутное в небольшое темное отверстие за ухом. Когда он наклонил голову, темное отверстие раскрылось, словно рот пиявки, всосало содержимое пипетки, а затем медленно сомкнулось. Чэн Инь поднял голову и улыбнулся. Он специально продемонстрировал эту процедуру. Хэлай в общих чертах знал, в чем заключается операция по интеграции мозга и компьютера. После нее не оставалось никаких отверстий в голове. Неужели что-то пошло не так?

– Это не так, – повторил Чэн Инь. – И не совсем то, что ты представил.

Операция прошла успешно. Когда тебе вживляют микрочип, ты, можно сказать, взлетаешь на небеса: появляется способность в мгновение ока получать и обрабатывать любую информацию. Знать абсолютно все, не покидая комнаты. Чэн Инь успешно прошел отбор на высокую должность, одновременно руководил несколькими отделами. Зарплата соответствовала. И все это – в шестнадцать лет. Его будущее сияло яркими красками, а жизнь стала похожа на идеально отутюженный галстук[7].

– А потом? – спросил Хэлай.

А потом все изменилось. Программы обновлялись, требования росли, и аппаратное обеспечение внутри его мозга постепенно перестало справляться. Через три года пришлось пройти повторную операцию по наращиванию нейроинтерфейса за баснословную сумму. Это стоило Чэн Иню здоровья и внешности, но дало еще пару лет на пределе возможностей. Дальше – все. Пришлось уйти.

– Даже если и так, они должны были нести ответственность за последствия. Это же была их идея соединить мозг человека с компьютером! – возмутился Хэлай.

– Но операция ведь прошла успешно. К тому же я был добровольцем. Если бы ты только знал, сколько людей записалось! Вероятность того, что меня выберут, составляла шесть десятых процента! – воскликнул Чэн Инь. Его лицо вдруг просветлело, будто осветилось какой-то лампочкой. Но этот свет погас слишком быстро.

Хэлай больше ни о чем не спрашивал. Даже с его нынешними умственными способностями он понимал, что произошло.

Его друга просто списали. Поначалу он еще мог устроиться на обычную работу, но по прошествии нескольких лет проект интеграции мозга и компьютера заморозили, тогда как технология Облака стала доступна всем практически бесплатно. Всем, кроме людей с вживленными нейрочипами: мозг был несовместим с новым поколением систем. Если бы только Чэн Инь подождал немного перед выходом на старт… Но он ошибся, выбрал взлетную полосу, которая завела его в тупик, прошел по касательной технологического развития и остался ни с чем.

Человек перед Хэлаем не мог даже подняться в Облако. Ни ради общения, ни ради работы, ни даже ради простого развлечения… Распространение Облака стало началом конца Чэн Иня. Даже можно сказать, что он не существовал вовсе.

«У меня по крайней мере были эти несколько десятков лет», – с горечью подумал Хэлай. Его охватил жгучий стыд: «Не нужно было приходить». Его появление выглядело как насмешка над старым приятелем, тем самым, за которым он когда-то мечтал угнаться, но так и не догнал.

– Я взял подработку, занимаюсь маркировкой данных.

– Прекрасно. Я тоже подавал заявку, но не прошел. – Чэн Инь отвернулся и задумчиво посмотрел на бетонный пол. Косые солнечные лучи освещали половину его тонкого и изящного лица – в детстве Хэлай считал, что человек из высшего общества должен выглядеть именно так.

– Как ты вообще?

– Я получаю соцпакет, на жизнь хватает… Но я уже давно ни с кем не разговаривал. Рад, что ты пришел.

Хэлая словно пронзило острым копьем, прошило сквозь глаз до затылка, разламывая череп. Он даже не понимал, где именно чувствует боль, и не винил Чэн Иня за то, что тот невольно стал ее причиной.

– Как твоя мама? – спросил Хэлай.

У Чэн Иня дернулся уголок губ.

– Ладно, моя голова тормозит, но твоя, похоже, еще медленнее.

Хэлай поперхнулся и замолчал. Чэн Инь тоже больше ничего не сказал.

Они долго сидели в тишине, глядя, как по полу ползет узкий луч света. Это было настоящее, оглушающее безмолвие. Однако тишина Чэн Иня была иной: живя в уединении в реальном мире, он превратился в некого неприкаянного, бесплотного призрака. Никто о нем больше не помнил, в том числе и Хэлай.

Хэлай встал и направился к выходу.

– Пожалуй, я пойду. Как-нибудь загляну еще.

– Если только не забудешь, – откликнулся Чэн Инь, надевая парик.

На обратном пути Хэлай зашел в шанхайскую закусочную и наугад заказал несколько блюд. Заведение пустовало, еду пришлось долго ждать,