Из искры возгорится пламя - Александр Александрович Бестужев-Марлинский
Рыков уже собрался уходить, когда к Сапожникову пожаловал благообразный старичок лет восьмидесяти, живо напомнивший оперативнику Фунта из старой швейцеровской экранизации «Золотого теленка». На лице журналиста промелькнуло кислое выражение. «Как на работу сюда ходит, почти каждый день», – шепнул Сапожников Рыкову. Но однако надел очки и принял серьезный вид.
Опытный капитан тут же выяснил, что и Фунт был свидетелем драки. Однако тот величественно отказался беседовать с полицейским до своего важного разговора с Сапожниковым. Рыкову пришлось терпеливо ждать, пока старичок наболтается, а рука так и тянулась к пачке «Герцеговины Флор». Увы, редакция «Всякой всячины» была объявлена территорией, свободной от курения.
Под тусклую неторопливую речь Максима Ильича, методично по пунктам опровергавшего статью в последнем номере «Всячины» о снежном человеке, Рыков вдруг почувствовал, как мышцы начинают деревенеть. Собеседники растаяли в непонятной дымке, а из-за дисплея поднялся огромный гоминоид, покрытый шерстью. Йети поднял дубинку, а капитан не мог даже шевельнуться, с ужасом слушая негромкое рычание. Гоминоид исчез так же внезапно, как появился, а Рыков увидел перед собой два удивленных лица и понял, что под монотонное бормотание старичка аж захрапел.
– Работа такая, всю ночь в засаде просидел… – многозначительно пояснил он собеседникам.
Те понимающе переглянулись и продолжили прерванный разговор. Минут через пять Максим Ильич наконец-то снизошел к полицейскому:
– Я к вашим услугам, молодой человек, – и, повернувшись к Сапожникову, с укоризной заметил: – Чем всякий ненаучный бред тоннами публиковать, лучше бы предложили читателям статью академика Тайманова. На даче его постоянно встречаю. Старик возмущается, что у вас за проволочки – полгода уже любопытнейший материал маринуете…
– Готовится, – пробормотал Сапожников, и по лицу журналиста Рыков понял, что тому просто не терпится спихнуть словоохотливого старичка полицейскому.
При выходе из кабинета что-то заставило Рыкова оглянуться – из-под очков заурядного «клерка» сверкнул взгляд умного проницательного человека, чем-то встревоженного. А через мгновение Сапожников вновь уткнулся в свой дисплей с астрологией и уфологией.
* * *
Фунт выразил желание побеседовать с оперативником в парке на скамеечке и по пути истязал несчастного капитана пересказом несостоявшейся пока статьи академика.
– Чертовски интересная гипотеза, молодой человек! – бубнил Максим Ильич. – Вам, конечно, известны теории о множественности параллельных миров. Но все они умозрительны, доказательств нет. Тем не менее Миша Тайманов полагает, что обнаружил их – некие точки пространства, где наблюдается усиление напряженности магнитного поля на определенные величины. Даже карту составил для европейской части России. По расчетам нашего академика, эти точки – своего рода «пересадочные станции» между параллельными мирами, различающимися на целое число столетий.
– Почему на целое? – с ухмылкой поинтересовался Рыков, мысленно чертыхаясь.
– Для других миров расчеты намного сложнее… У Миши не получились. Так вот, если создать некий переходник через данную точку, мы сейчас можем оказаться в мире, где, к примеру, 2127 год, или 1927-й, или 1827-й… Конечно, ни один научный журнал такую статью не опубликует, поэтому Миша и опустился до «Всячины». Тираж большой, читает весь наш, так сказать, бомонд. Глядишь, клюнет какой-нибудь олигарх, спонсирует изготовление переходника для «пересадочной станции». Миша в статье даже принцип действия устройства изложил. Наверное, для Вити Сапожникова это слишком сложно, вот и не хочет публиковать. Хотя он совсем не такой простачок, каким прикидывается. Думаете, молодой человек, я не понимаю, что он во всю эту астрологическую и уфологическую ерунду ни грамма не верит? Просто кормится на ней и паразитирует на людском невежестве. В науку, увы, получается, Витя не верит тоже… Так что вы хотели узнать про потасовку двух задиристых молодых петушков?
К этому моменту Рыков с Фунтом наконец-то добрались до скамейки в тенистой части парка, и измученный малопонятным монологом капитан наконец-то с наслаждением закурил. Теперь он слушал собеседника по-настоящему, как привык за долгие годы оперативной работы, не пропуская из рассказа Максима Ильича ни единого слова:
– Я Петю предупреждал, что это авантюра. Разве можно что-то доказать желтой прессе! Они же скандалами питаются. Но он такой был настойчивый! Вот я и согласился проводить его в редакцию. Думал, придержу, если что. Куда там! Петя начал сразу на Якова кричать. Тот же постарше немного, разумнее должен быть – ничего подобного. Как начал язвить, что даже мне, честно говоря, тоже захотелось стукнуть эту акулу пера по башке. А люди молодые вспыхивают как порох. Вот Петя и не сдержался, а Яков ответил…
Выяснилось, что Фунт – профессор-физик, но давно на пенсии. С покойной певицей Миловановой был соседом по даче, а ее сына хорошо знает буквально с пеленок. Теперь тот живет на даче один, но постоянно собирает для кутежа веселые компании. Жив еще и брат Миловановой Роберт. У него дача в том же поселке, но на отшибе – больше похожая на крепость. Певица с ним почти не общалась и Максиму Ильичу ничего про брата не рассказывала. Племянник, похоже, тоже с ним особо не роднится. Про драку Петра и Якова Рыков от Фунта ничего нового не узнал, только удивился, почему никто из свидетелей не упомянул старика.
– Одни, наверно, не заметили, другие подумали, я к Вите пришел, – пояснил Максим Ильич. – Тем более от Пети я отстал немного. А он меня потом и дожидаться не стал, убежал сразу. Хорошо еще, что сдержался, пистолет не достал…
– Какой пистолет? – Рыков даже привстал со скамейки и швырнул окурок в урну: так вот ради какой крупицы он столько времени убил на разговоры с болтливым стариком!
– Наверное, декоративный, – пояснил Фунт. – В виде старинного, очень хорошей работы. Петя, чего доброго, мог бы в горячке стукнуть Якова рукояткой по голове… Как удержался, не пойму.
– Старинный пистолет… – задумчиво произнес оперативник и, вспомнив про исследование пули, поинтересовался: – Максим Ильич, а вы можете допустить существование относительно стабильного изотопа плюмбум–216?
Фунт внимательно посмотрел на полицейского и с уважением сказал:
– Вот сейчас вы меня чрезвычайно удивили, молодой человек. Но, боюсь, ваша гипотеза из области фантастики.
– Даже в сочетании с теорией академика Тайманова?
Фунт встал, пожал оперативнику руку и с чувством произнес:
– Спасибо за любопытную версию! Будет над чем поразмыслить!
* * *
После ухода Рыкова Шаров еще с полчаса молча смотрел на дисплей УЭКА–2027, но мысли молодого следователя ускакали далеко. На кой черт придумали этот эксперимент в виде постоянных оперативно-следственных групп из двух человек! И как старикан-капитан, который презирает интернет, так ловко обставил его с агрегатом… Будто не понимает, что Вадиму после медового месяца и выхода из отпуска просто лень было