Чага - Йен Макдональд

– Пусть свадьба удастся, – пожелала ему Габи.

– Почему-то я в этом сомневаюсь. Ее жених – не хороший мужчина. Впрочем, и моя дочь – не хорошая женщина. Так что, может быть, все устроится. А если нет, я потребую вернуть те пятьдесят голов скота, что отдал этому никчемушнику в качестве приданого. – Из-под пассажирского пирса выехал черный «мерседес». – Приятно было познакомиться, Габи Мак-Аслан. Несомненно, учитывая специфику наших профессий, мы встретимся вновь. Я буду с радостью ожидать этого. И совершенно точно никогда больше не воспользуюсь самолетным туалетом, не вспомнив о вас. – Он лукаво улыбнулся, и черный «мерседес» унес его прочь.

«Не уезжайте! – хотела закричать Габи, оставшись в одиночестве на посадочной площадке среди гигантских белых самолетов. – Не бросайте меня!»

Ее багаж потеряли. Она ждала его на выдаче, пока пришедший мужчина не выключил карусель. Он подсказал ей, где она может написать заявление, и посоветовал не беспокоиться. Сотрудник иммиграционной службы как раз устраивался вздремнуть, когда она пришла. Он поставил штамп в ее паспорте, проверил прививочный сертификат и с чудесной, щедрой улыбкой заверил, что ее чемодан очень скоро отыщется. Вот увидите. Элегантная женщина с очень хорошим английским, сидевшая за стойкой регистрации, одарила ее теми же заверениями и улыбкой. Чемодан доставят в ее гостиницу. Где она будет жить? В «ПанАфрик». Но только три дня, пока не отыщет более постоянное место.

Во всем большом зале прилета был лишь один человек. Невысокий полноватый мужчина средних лет в таком же мятом льняном костюме, какие носил весь мужской персонал в Восточной Африке. Спереди его черные волосы поредели, а сзади были длинными. Казалось, что у него сбился скальп. На его носу сидели круглые очки, которые в сочетании со всем остальным делали его похожим на филина в долгом отпуске. В руках он держал уже ненужную картонную табличку, на которой маркером было написано «Габриэль Мак-Аслан».

– Т. П. Костелло?

– Габриэль Мак-Аслан?

– Габи.

Они обменялись рукопожатием.

– Это все, что ты с собой привезла? – спросил коротышка. Он был шефом найробийского отделения «СкайНет-Ньюс», но так и не утратил акцента уроженца северного Дублина. Парень может покинуть Барритаун[11], но Барритаун парня не покинет никогда.

– Они потеряли мой багаж.

– Найдут. Вот что поражает в этой стране. Кажется, будто вокруг адский хаос, но дела все равно делаются.

На стоянке было даже холодней, чем на посадочной площадке. Дыхание Габи курилось паром. Серого света зари как раз хватало, чтобы сделать белые прожектора ослепительными и сюрреалистичными. Логотипы «СкайНет» на крыльях и капоте большой «тойоты-лендкрузер» сверкали.

«Я здесь, – сказала себе Габи Мак-Аслан, застегивая ремень безопасности. – Это со мной, это реально». Нет. Она не могла поверить. Между ней и реальностью того, что она находится в Африке, до сих пор оставалось похожее на телеэкран стекло.

– Хорошо долетела?

– Если не считать того, что я потеряла все свои мирские пожитки, а при снижении в нас чуть не врезался юнектовский самолет, – настолько хорошо, насколько это вообще бывает при дальних перелетах.

– Чертовы «Антоновы», – сказал Т. П. Костелло, вставляя кредитку в парковочный терминал. – Их должны были утилизировать еще двадцать лет назад, но ООН, как всегда, экономит на всем подряд. Должно погибнуть несколько сотен, чтобы они поумнели.

– Они едва и не погибли. – Солдаты в синих шлемах жестами велели им проезжать через обложенный мешками с песком пропускной пункт. – Зато я завела интересное знакомство. Возможно, полезное. Доктор Дэниэл Олойтип.

Т. П. Костелло рассмеялся.

– Доктор Дэн. Он ничего. Наверное, его можно назвать одним из хороших парней. По крайней мере, он не настолько глубоко засунул башку в задницу ЮНЕКТА, чтобы каждый раз, когда она зевает, можно было разглядеть, как он поет «Боже, благослови Америку». Африканской проблеме – африканское решение, говорит он. Я с ним согласен.

– Только это еще и проблема Азии, Южной Америки и Индийского океана.

Они выехали на главную дорогу – хорошее двухполосное шоссе. Большинство уличных фонарей еще горели. Несмотря на раннее утро, движение было плотным. От города рекой текли такси, некоторые – с биогазовыми компрессионными баками в багажниках. Огромные составы с цистернами бензина неслись сквозь утренний сумрак. Теперь, когда связь с побережьем грозила прерваться, нефтепродукты стали на вес золота. Повсюду сновали маленькие японские микроавтобусы, к крышам которых были приварены нагруженные сумками багажники. Каждый автобус был до отказа набит пассажирами. Некоторые храбрецы цеплялись к бокам или висели на раздвижных дверях. Поверхность дороги была от них всего в нескольких дюймах, а у автобусов, похоже, имелась лишь одна скорость – «педаль в пол», – но прилипалам хватало беспечности, чтобы махать, улыбаться и похотливо показывать язык белой женщине в большом «лендкрузере».

– Матату, – сказал Т. П. Костелло. – Этакая помесь автобуса и такси. Дешевле и того и другого, и куда опаснее. Колесят по всей долбаной стране: по горам, по пустыням, по болотам. Наверняка есть и такие, что пытаются пробиться через Чагу. Везде-черт-бы-их-побрал-сущие. Использовать только в чрезвычайной ситуации. – Он одновременно затормозил и бибикнул на втиснувшийся перед ним зеленый автобус «хайэйс». Матату нагло мигнул аварийными огнями и рванул вперед. Из заднего окна ухмылялись лица. Наклейка на стекле гласила: «Господь – твое спасение».

По обе стороны дороги от аэропорта теснились хижины. Ряды жестяных хибар и картонных лачуг простирались дальше, чем Габи могла разглядеть в сером свете. Пригород бодрствовал и трудился с предрассветных часов, как пристало бедноте. Женщины выстраивались в очереди к общественным колонкам с пластиковыми бутылями в руках или кипятили на кострах воду в банках из-под маргарина. Некоторые несли на головах мешки с зерном. На мешках было написано «Подарок от Народа Соединенных Штатов». Иные женщины мыли детей на крыльцах хижин или стирали и развешивали сушиться белье. Десять тысяч струек бледно-голубого дыма поднимались и сливались в вуаль, низко висевшую в холодном утреннем воздухе.

Дети были повсюду. Стояли у дороги, засунув пальцы в рот, катали тяжелые тракторные шины по извилистым улочкам, отгоняли прокаженных собак или запаршивевших коз метко брошенными камнями. Они были исхудавшими и плохо одетыми, но Габи не заметила среди них ни одного, который бы не улыбался.

Она опустила окно и развернула вижн-камеру.

– На твоем месте я бы ее убрал, – посоветовал Т. П. – А то камнем прилетит. Мне-то все равно, но они могут промахнуться, а я не хочу оплачивать очередную замену стекла