Система Пиратов Карибского Моря - Сим Симович

Вода на вкус отдавала солью, гнилым деревом и запекшейся кровью. Ильяс с силой выплюнул эту мерзкую дрянь, прочистил горло хриплым кашлем и наконец-то разлепил глаза.

В полумраке трюма тускло мерцали угасающие магические светляки. Где-то наверху надсадно трещали толстые дубовые шпангоуты — огромный боевой корабль отчаянно сопротивлялся океану, но явно проигрывал схватку. Вода в отсеке уже доходила до колен.

— Великолепно. Просто первоклассный курорт, — пробормотал Мразко, пытаясь встать на скользкие, покрытые морской слизью доски.

В голове немилосердно шумело. Там, словно в тесном портовом кабаке, пытались ужиться две совершенно разные личности. Первая — ушлый белградский авантюрист, сын турецкоподанного, привыкший выкручиваться из любых передряг с помощью наглости и крапленой колоды. Вторая — Ильяс Михеевич, опальный аристократ, чье высокое звание совсем недавно пустили по ветру вместе с родовым поместьем.

Их сплавило намертво, без швов и зазоров. Теперь это был единый разум. С острым, изворотливым мышлением мошенника и убийственной магией знатного рода.

— Ладно, будем считать, что наследство получено в полном объеме, — новоиспеченный одаренный поправил промокший насквозь кожаный колет и похлопал по бедру. Длинная фамильная сабля осталась в ножнах, и это уже служило хорошим знаком.

Корабль судорожно дернулся. С оглушительным треском лопнула дубовая балка над головой, окатив пространство мутным потоком. Тела гребцов и матросов в грубых льняных рубахах, до этого мирно покачивающиеся на волнах, вдруг синхронно зашевелились.

Это совершенно не походило на игру течения. Мертвецы дергались неестественно, ломаными рывками. С влажным хрустом вправлялись раздробленные кости, из изодранных глоток вырывался утробный, булькающий хрип. Белесые глаза без зрачков уставились на единственного живого человека.

Дворянин внутри брезгливо поморщился, а белградский жулик радостно потер руки. Ситуация прояснялась: либо ты, либо тебя.

— Господа! — Ильяс широко улыбнулся, глядя на подступающую нежить. — Рад видеть, что вы в добром здравии. Точнее, в недобром, но хотя бы на ногах. Однако вынужден разочаровать: милостыню не раздаю, в долг не даю!

Ближайший мертвец с неестественно вывернутой челюстью издал шипящий визг и бросился вперед, поднимая тучи брызг.

Инстинкты сработали быстрее мысли. Мразко не стал выхватывать сталь. Вместо этого пальцы сами сложились в короткий, рубленый жест. Первородный холод, дремавший где-то под ребрами в родовом Источнике, радостно откликнулся, хлынул по венам и вырвался наружу.

Вода под босыми ногами ожившего трупа мгновенно побелела. С хрустальным звоном из затопленной палубы вырос толстый ледяной кол, насквозь пробив грудину твари и пригвоздив ее к почерневшему потолку. Восставший беспомощно засучил конечностями, разбрасывая куски мерзлой плоти.

— А я ведь предупреждал, — хмыкнул потомок турецкоподанного, чувствуя, как древняя сила пьянит не хуже крепкой ракии.

Океанская вода перестала казаться пугающей. Теперь стихия служила покорным, смертоносным оружием. Опальный аристократ уверенно шагнул навстречу остальной толпе, перехватывая контроль над пространством.

— Ну что, девочки, потанцуем? Чур, музыку заказываю я!

Воздух в трюме стремительно вымораживался. Каждый выдох превращался в густое облачко пара. Лед с треском покрывал деревянные борта, наглухо запечатывая пробоины и заковывая мертвецов в прозрачные глыбы прямо на ходу.

Хруст замерзающей воды сменился глухими ударами. Трюмные мертвецы, не успевшие превратиться в ледяные статуи, с тупым упорством бились изломанными головами о внезапно выросшую преграду. Их гнилые, распухшие пальцы скребли гладкую поверхность, оставляя мутные разводы на прозрачной стене.

Ильяс не стал дожидаться, пока эти очаровательные господа проковыряют дыру. Резко развернувшись, беглый дворянин устремился к узкой деревянной лестнице, ведущей на среднюю палубу. Ступени угрожающе скрипели, скользкая от водорослей и чужой крови древесина так и норовила уйти из-под ног.

Внезапно тяжелый потолочный люк с треском распахнулся. Сверху кубарем скатились два тела, совершенно мертвых, но при этом пугающе подвижных. В руках нежити тускло блестели покрытые ржавчиной абордажные топоры.

— Эге, да у нас тут швейцары! — жизнерадостно воскликнул серб, грациозно уходя с линии атаки. — А я без пригласительного. Как-то неловко вышло.

Сабля покинула ножны с хищным, сухим шелестом. Клинок оказался поистине великолепным — слегка изогнутый, дьявольски острый и идеально сбалансированный. Настоящее оружие знатного магистра, а не кусок заточенного железа.

Тело двигалось само. Мышечная память младшего Мразко оказалась просто фантастической. Короткий замах, плавный перенос веса, жалящий выпад. Лезвие легко, словно сквозь подтаявшее масло, прошло через шею первого восставшего. Гниющая голова с влажным чавканьем покатилась по ступеням, но обезглавленная туша по инерции продолжила взмах топором.

Пришлось импровизировать. Левая рука выбросилась вперед. Воздух мгновенно сгустился, и прямо в грудь упрямого трупа ударил искрящийся ледяной таран, снося того обратно в затопленный нижний ярус.

Второй неживой матрос оказался проворнее. Тварь прыгнула с верхней ступеньки, метя тяжелым лезвием прямо в макушку живого врага.

— Грубияны, никакого пиетета к высокому сословию! — возмутился маг.

Сабля описала сверкающую дугу, со звоном отбивая топор. Запястье даже не дрогнуло — физическая сила дворянского тела явно превосходила все ожидания. Одновременно с парированием авантюрист чуть топнул ногой. Вода на деревянных досках мгновенно схватилась прочным, идеально гладким катком.

Мертвец предсказуемо поскользнулся. Потеряв равновесие, он рухнул грудью прямо на заботливо подставленный клинок.

— Идеальная координация. Десять баллов из десяти, — довольно резюмировал потомок турецкоподанного, брезгливо стряхивая судорожно дергающуюся тушу с оружия.

Двигаться приходилось быстро. Корабль надсадно стонал, его пережевывал гигантский морской шторм. В узких, низких коридорах средней палубы творился кромешный ад. Здесь густо воняло жженой смолой, разлитым дешевым вином и смертью. Магические кристаллы в настенных кованых фонарях давно осыпались бесполезным песком, но Ильясу хватало частых вспышек молний, пробивающихся сквозь трещины в рассохшейся дубовой обшивке.

Из темноты перехода, хромая и волоча за собой крюкастые багры, вывалилась еще дюжина оживших трупов. Некоторые носили поверх рубах богатые, но изорванные цвета вражеского Рода. Значит, этот плавучий гроб брали на абордаж перед тем, как пустить ко дну.

— Господа, вы не подскажете, где здесь подают шампанское? — громко поинтересовался Мразко, непринужденно поигрывая саблей. — А то у меня в горле пересохло от ваших местных красот.

Толпа ответила дружным, леденящим душу воем и рванула навстречу.

Серб радостно оскалился. Страха не было. Только пьянящий, искристый коктейль из закипающего адреналина и бурлящей в жилах первородной стужи. Жизнь снова приобретала знакомый привкус смертельной, но чертовски увлекательной карточной партии.

Он скользнул вперед, словно разогретый танцор на белградской ярмарке. Сталь порхала, оставляя в стылом воздухе серебристые росчерки. Удар, поворот, подсечка. Одному мертвецу снесло половину лица, второму клинок аккуратно разрубил плечо до самой ключицы. Но нежить не чувствовала боли